Страница 56 из 68
Глава 23
13 мая, день
POV Максимилиан
«Не воровать». Слова, что ударили меня. Я должен быть лучше — ради них. Быть полезным.
Я смотрел на Ульяну — мою новую сестрёнку. Такую маленькую. И такую сильную. Она шла гордо, с высоко поднятой головой — хочет казаться выше. Походка артистичная, поставленная. Я плёлся рядом и улыбался.
Я шёл по привычным улочкам. Они не изменились — те же декорации. Изменился я. Наконец-то играю новую роль. Свою. Люди не презирают меня. Я не один. Я не монстр.
— Долго ещё до этой гостиницы? Зачем ему чемоданы? — возмущалась Ульяна.
Просьба Фила удивила нас обоих. Этот бугай впервые обратился с просьбой. Отвёл меня в сторону и сказал — с угрозой:
— Мне нужны чемоданы. Только попробуйте открыть — убью.
И ушёл. А я стоял столбом. Я думал, единственное, что он ценит, — это арбалет.
— Что там может быть? Черепа врагов? — Ульяна вздрогнула.
— Он маньяк, я чувствую. У меня нюх на кровь.
— Зачем он Исааку? Зачем нужен я?
Глупый вопрос. Мы — семья. Остальное невозможно.
— Может, рисунки? — попыталась успокоить Ульяна. И посмотрела на меня — впервые за дорогу. — Он рисует?
Глупо, Максимилиан. Говоришь как дурак.
— Люди много что в себе прячут.
— Это точно, — выдохнула она.
— Ты давно с ними?
— Четвёртый день пошёл.
— Так мы с тобой оба новички.
— Угу.
Мы шли молча. Я хотел что-то сказать, но боялся опозориться. Она девочка. Ещё и грозная.
Я хорошо знал местную гостиницу. Хозяйка отдавала своей собаке то, что не доедали гости. Настоящий пир — куриные косточки. Я перестал туда ходить после того, как хозяин подстрелил мне ногу.
Когда мы дошли до калитки, мои ноги остановились сами. Я давно перестал бояться боли — но тело помнило. Ульяна посмотрела на меня и подала руку. Я взял — и почувствовал, как ток пробегает по коже. Защищается. Она поправила прядь и отвернулась — но руку не отпустила.
Мы зашли во двор. Хозяин рубил головы курам. Он увидел меня.
— Ах ты тварь!
Топор летит — прямо в Ульяну. Я толкаю её на землю, и мы грохнулись. Я — прямо на неё. Когда я поднял голову, то впервые увидел в её глазах страх.
Тело вскипает. Чувства обостряются. Мышцы твердеют. Волчонок. Я бегу — три прыжка до ублюдка. Валю его наземь, когти впиваются. Убить.
— Витя! — ор отвлекает меня. Женщина.
В метре — Ульяна. Она больше не боится. Она отворачивается. Я бью по лицу хозяина — один удар, второй. Кровь льёт. Я останавливаюсь.
— Я НЕ ТВАРЬ! — кричу ему в лицо, и пена изо рта падает на его раны.
Встаю. Уже мальчиком. Мужик смотрит с ужасом. Я чувствую запах мочи. Паразит в человеческом теле. Плюю ему в лицо. Иду к Ульяне.
Я улыбаюсь ей. Неловко, но как умею. Она не отвечает — смотрит на хозяйку. Та плачет, забившись в угол.
— Почему ты его не убил?
— Он человек. Имеет право на жизнь.
— Ты слишком добр для этого мира. — Её боль мешает видеть чужую.
— Или мир слишком злой, хе-хе.
Она боится мужчин. Даже нас. Я очень хотел узнать почему. Но некоторые вопросы должны оставаться в голове.
— Может, вернёмся к чемоданам?
— Конечно, это же важно. — Ульяна поворачивается к хозяйке, и я чувствую, как на секунду воздух электризуется.
— Здравствуйте, тётенька. Тут пару дней назад заходили наши старшие братики. Один — вот такой большой. — Она встаёт на носочки и тянет руку к небу. — А второй — моя копия. Они забыли чемоданчики. Куда вы их дели?
— Простите меня... — задыхается соплями тётка.
— За что, тётушка? Просто отдайте. Вы ничего плохого не сделали. Где они?
— Мне пришлось... — стонет хозяйка.
— Что вы сделали? — спрашиваю я.
— Выкинула. — Она падает на пол, закрывает голову.
— Печалька, — быстро реагирует Ульяна и спускается со ступенек. Я тяну её за рукав. Она слегка подрагивает. Я сразу отпускаю.
— Подожди, мы не можем так.
— Почему? Скажем Филу всё как есть. Чемоданы на свалке.
— Это важно для него.
— Было бы важно — сам бы пришёл. Я не буду рыться на свалке ради него.
— Я буду. Он мой друг. И я хочу, чтобы он был рад.
Она молчит. Дуется. Не понимает.
— Мы теперь не одни. Мы не выживаем — мы помогаем.
Лицо Ульяны дрогнуло. Вместе. Она тоже не знает, что это.
— Ладно. Идём на свалку. Но ты полезешь первым.
— Ура! Ты будешь отличным членом нашей банды!
— Банды? Название-то хоть придумали?
— Да! Банда Скоморохов!
— О господи...
Свалка находилась за городом, на противоположной стороне от фермы. Мы бежали туда десять минут — с ветерком. Я в форме волка, она верхом. Уговаривал долго.
Город малолюдный. Я знал чёрные улочки, безлюдные переулки. Нас заметили, пытались угнаться. Стреляли. Я быстрее пуль, быстрее людей — особенно во второй форме.
Ульяна вздрагивала на каждой кочке, на каждом выстреле. Кололась током. Я терпел: звериную мощь, ярость людей, её разряды. Раньше зверь бы вырвался. Но теперь, когда у меня есть друзья, я стал сильнее. Не звериной частью — человеческой.
У стены Ульяна соскочила.
— Больше никогда.
Я вернулся в человеческую форму. Одежда ещё сильнее порвалась — хорошо, хоть не голый.
— Здесь, Уль. Я знаю.
Я попытался открыть люк. Тяжело. Она попыталась помочь. Люк не поддавался.
— Эй, что вы там делаете?
Стражник. Слишком быстро. Я хотел убежать — Ульяна схватила меня за руку.
— Дяденька, помогите! Мама, папа — они там прячутся от волка. Мы его видели!
Что за глупость? Но Ульяна так жалобно просила, что нельзя было не помочь.
— Волк! Где? — ахнул стражник.
— В городе. — Со слезами на глазах.
— Вам нужно срочно прятаться!
Он оглянулся. Ближайшие здания — в сотне метров. Рядом лишь стена, брусчатка и люк. Он рывком открыл.
— Скорее!
Мы забрались вниз. Хлопок. Люк закрыт.
— Знаю, — сказала Ульяна, разглядывая канализацию. Кирпичные стены в зелёной жиже. Внизу бурлят потоки.
— Фу-у, ну и вонь. — Я удивился: говорит, будто никогда не была в канализации.
— К вони быстро привыкаешь. — Я улыбнулся.
— Давай выйдем отсюда побыстрее! — Она побежала — неуклюже, медленно.
— Тут недолго. — Я обогнал её.
— А-а-а! Крыса!!
— Это ладно. Я как-то черепашечек видел.
— Черепашечек?
— Да, зелёненькие такие.
— Что такое черепашки?
— Что, правда не знаешь? — Она мотнула головой. — Это змеи в домиках и с лапками.
— Ого! Они, наверное, опасные.
— Это да. Бьют больно.
Через пять минут бега — которые можно сократить, если бы Ульяна не останавливалась каждые тридцать секунд — мы прибыли к стоку. Перелезли. Для неё было высоко, пришлось тащить на себе. Брякнулись. Девочка слишком тяжёлая для меня.