Страница 53 из 68
Глава 22
3 мая, день
Сотни теней. Вся сила, на какую пока способна моя кровь. Они бьют по стенам — вбиваются, таранят, крушат. Они сковывают Фила, сжимают, валят на колени. Всё, что я могу, — вырубить друга. Обездвижить.
Ноги подкашиваются. Руки дрожат. Тянет к земле — слишком сильная атака. Но я стою. Должен.
Фил не издаёт ни звука. Только треск огня. На лице — ничего. Пустота.
Взрыв. Первые тени летят в стороны. Я сжимаю крепче — слышно, как броня ломается. И треск костей. Прости, друг.
Ещё взрыв. Лишь пара теневых пут осталась. Ещё один — следующего не будет. У меня нет сил.
Попытка нырнуть.
Удар в челюсть. Тяжёлый, каменный. Удар об стену. Фил выпускает залпы — огонь заполняет зал.
Снова статуя. Архитектор восстановился.
— Довольно! — вой Архитектора.
Пол открывается вниз. Мы падаем — этаж за этажом, сквозь камень и тьму. Каждый раз я приземляюсь на тень — она смягчает падение.
Рухнули в холл.
Я не могу перевести дыхание. Страшно. Фил приземлился на колено — не дрогнул. Непобедим.
По центру пола вырастает каменная фигура Архитектора. Растёт до потолка. Руки разведены — он приглашает.
Магистры. Они были в здании — злые, разъярённые. Ни одной раны. Медведица, Гадюка, Свин, Хорёк — все здесь. Архитектор вернул их. Или они никогда не уходили.
Я ползу назад. Зал орёт — гул толпы, стражники, клерки, слуги. Все бегут от монстров.
За приёмной прячется тот, кто встречал нас. Тот, кто командовал всеми. Забился в угол. Сейчас — просто человек.
Филипп встаёт. У него нет страха. Лишь цель — сжигать. Разрушать.
Я больше не могу. Ныряю в тень. В укрытие. Нужен план. Нужно отдышаться.
Ворум встречает безмолвием. Уголки губ тихо тянутся к улыбке. Он смотрит. Не помогает. Ждёт.
Я вижу, как атакует Филипп. Как уклоняются тотемы — они быстрее, проворнее. Огонь бьёт в стены, в потолок, в пустоту.
С криком выхожу из тени.
Создаю стены — для прикрытия. Чёрные, дрожащие, но живые. Из них вырываются теневые пули — бьют по врагам. Царапины. Лучше, чем ничего.
Фил поворачивается ко мне. На секунду в его глазах — что-то знакомое. Узнавание? Или я просто хочу его увидеть?
Свин достигает его первым. Два кулака ударяются друг о друга. Взрыв. Визг. Рука свина разлетается на куски. Филипп шатается, падает на колено.
Хорёк выскакивает молниеносно. Взмах. Он уже позади Фила. Секунда — и три открытых пореза. Кровь капает на пол — и закипает, касаясь камня. Огонь внутри него борется с ранами. Но раны не заживают — лишь прижигаются. Фил издаёт крик — стихийный, жуткий.
Я закрываю его теневым куполом — вовремя. Каменные шипы Архитектора вгрызаются в купол. Он трещит. Я падаю — тени бьют по шипам, разносят в щепки.
Держу купол из последних сил. Ещё удар — и он рухнет. Но я держу.
Бурая чешуя заполняет пространство вокруг меня. Сжимается. Вдавливает в тело гадюки. Кости трещат. Задыхаюсь. Нет, только не сейчас.
В глазах темнеет. Я в тени, что создала гадюка своим телом. Бью — не знаю чем. Тень цепляется в змею, дробит, протыкает. Шипение. Она теряет хватку. Я падаю на пол.
Позади — мощный удар об землю. Гадюка превращается в человека. Без сознания.
Я встаю. Фил за спиной — раненый, но живой. Перед нами — Архитектор и двое оставшихся. Но теперь мы знаем: их можно бить.
Архитектор не двигался. Он смотрел, как падают его магистры — и ничего не делал. Словно ждал. Словно это была проверка.
Хорёк бежит назад. Трус. Я реву — и пол под ним протыкается острыми шипами. Твари. Убью. Кровь хлещет. Он вырывается — я чувствую, как его тело сопротивляется, как мышцы рвутся.
Страх ушёл. Пришла жажда. Жажда крови. Я не думал о защите. Я думал только о том, чтобы они легли здесь. Навсегда.
Я ударил бесцельно — шипы, щупальца, всё, что мог, по всем, кроме нас. Стража, слуги, люди — они умирали. Я не целился. Я просто бил.
Краем глаза я увидел, как упал тот самый клерк, что встречал нас. Его очки разбились. Он не был бойцом. Он был просто человеком. Он лежал на полу — рука вытянута в сторону, словно он всё ещё тянулся к звонку. К спасению. Но спасения не было. Я убил его.
Архитектор создал стены — для них. Для людей. Укрыл их. Он не спасал — он просто убирал лишних с поля боя. Словно расчищал сцену. За его стенами люди плакали. Они не понимали, кто их защитил — мы или он. Они просто хотели жить.
Медведица била лапами — ударные волны отбивали летящие в неё тени. Мои атаки рассыпались, не долетая.
Взрыв позади. Филипп взлетел над огненным вихрем. Меня сметает ударной волной — поджигает полы плаща. Секунда — и Фил врезается в медведицу. Её мех сгорает. Филипп бьёт — я слышу треск. Голова медведицы разлетается в смятку.
Фил встаёт. Его глаза обращаются ко мне. Я — следующий.
Архитектор наблюдает. Отовсюду. Терпеливо. Одно это давило.
Я не мог сражаться с двумя. Не мог убить друга. Не мог победить врага, который не устаёт.
На грани слуха — смешок. Ворум смотрел. И улыбался.
Эмоции бьют. Стихии встречаются. Стена огня и тени врезаются, разбиваясь друг о друга. Миг — достаточный, чтобы ударить друга. Филипп в полёте заносит кулак. Секунда — он возле меня. Я успеваю упасть в тень, а два клинка врезаются в Фила, протыкая его насквозь. Я услышал, как он выдохнул.
В тени я лежу. Смотрю в теневое небо — тихое, безмолвное. Рукой вытираю кровь с лица. Не свою. Она была горячей. Как он. Я знал эту кровь. Я видел её на бинтах, когда перевязывал его после боя.
Ворум медленно подходит. Не смотрит на меня. Произносит:
— Мальчик. Этого ты хотел?
Он не ждал ответа. Он знал ответ. Он всегда знал.
Его тело исчезает.
Я ору. Со всех сил. На себя. На Фила. На Ворума. На магистров. На Архитектора. Криком, полным боли. Руки и ноги бьются в конвульсиях.
НЕ ХОЧУ. НЕ ХОЧУ. НЕТ.
Встаю медленно. Не чувствую тела. Эмоции исчезли. Оно встаёт само — словно им кто-то управляет. Слёзы не останавливаются. Я вижу себя со стороны. Разбитого. Сломанного. Это я?
Я помнил другого Исаака. Того, что смеялся после боя с Висельником. Того, что обнимал Ульяну. Того, что пел песню дураков. Где он сейчас? Кто этот человек с пустыми глазами и кровью друга на руках?
Выныриваю. Медленные шаги.
Фил смотрит на меня. Он вернулся. Он на коленях. Я наконец вижу его эмоции. Страх. Отчаяние. Ненависть. К кому? Ко мне? К себе?
Он смотрел на меня — и я не знал, кого он видит. Друга, который пытался спасти? Врага, который проткнул его? Или просто человека, который не смог? Я не знал. И он, кажется, тоже.
Он захлёбывается. Кровь не перестаёт хлестать — с каждым вздохом, с каждым движением грудной клетки. Я напротив него. Стою.
Позади вырастает он. Из скульптуры становится человеком. Архитектор. Его рука опускается на мою голову — по-отечески. Или по-хозяйски. Я почувствовал холод камня. Не угрозу. Покой. Словно он говорил: ты сделал всё, что мог. Теперь — отдохни.
Я не дёргаюсь. Я не атакую. Здесь. Я готов. К смерти.