Страница 52 из 68
Хорёк выпал из шубы, забрался на стол и оскалился острыми зубками.
Тёмная фигура мелькала среди них — то здесь, то там. Он не менялся. Он просто был. Архитектор. Хозяин этого места. Стены дышали в такт его дыханию.
Могучая сила — та, что даровала им власть. Они не дали мне и шанса. Убивали заговор в зародыше.
Фёдор не стоял в стороне.
Он превратился сразу — в пятую форму. Огромный филин заполнил зал, даже на коленях он закрывал спиной потолок. Крылья-стены. Глаза-фонари. Он смахнул тотемов в стену — одним движением. Медведица, гадюка, свин, хорёк выпали из здания с животными воплями.
— Бегите! — голос филина заполнил зал. — Я задержу!
Силуэт появился прямо перед нами. Высеченное лицо. Чёрная борода. Короткая стрижка. Тело твёрдое, как камень. Архитектор.
— Прощай.
Гул стен. Резкий скрип. Позади нас стена исчезла, замурованная камнем. Выхода нет. Каменные блоки вышли из стен, из потолка — тараня филина, ломая кости, заковывая его.
Фёдор кричал. Камни заглушали крик. Крылья ломались под давлением. Перья разлетались по залу. Его глаза — огромные, жёлтые — смотрели на меня в последний раз.
«ЗА КНЯЗЯ... за Гришу», — прозвучало в моей голове.
Он жертвовал собой. За нас. За меня. За правду, в которую сам не верил до конца. Я стоял и смотрел, как камни смыкаются над ним. И ничего не мог сделать.
Фил схватил меня за плечо. Дёрнул. Мы побежали — не к выходу, потому что выхода не было. Я нырнул в тень. От страха. Не мог взять Филиппа с собой — никогда не мог. Он остался один.
В теневом мире я упал на колени. Здесь тоже была кровь. Она лилась сверху — из тела, застрявшего между мирами. Фёдор. Его кровь просачивалась даже сюда. Я плакал. Дрожал.
А потом — свет.
Филипп взорвался огнём. Не как раньше — не вспышкой. Он выбил стену, как тараном. Камень разлетелся брызгами. Где-то в глубине здания раздался крик — каменный, нечеловеческий. Архитектор почувствовал удар.
Я смотрел на Фила сквозь слёзы — из тени, из своего убежища.
Огонь стал ярче. Свирепее. Языки пламени сплетались в броню — красно-жёлтую, живую, дышащую. Она обтекала его тело, как вторая кожа. Вторые врата. Филипп Яник перестал быть просто гвардейцем. Он стал оружием. Не ради себя. Ради меня. Ради барона. Ради всех, кто умер за нас.
Огненный удар по телу Архитектора. Треск. Крик. Статуя разлетелась каменной пылью. Здание затихло. Без хозяина оно было просто камнем.
Я вышел из тени. Из укрытия. Не вытирая слёз.
Фил посмотрел на меня. В его глазах играло пламя — не отражение, а настоящее, пожирающее радужку. Его лицо ничего не выражало. Только пустота, заполненная огнём. Сила управляла им.
Он вытянул руку. Залп. Я успел нырнуть в тень — но волосы уже поджарились. В холоде теневого мира они потухли.
Я смотрел на друга сквозь дрожащую пелену. Он не справился. Сила поглотила его.
— Он умрёт.
Голос из-за спины. Без эмоций. Без жалости.
Ворум стоял в моём мире — в теневом, холодном, сером. Его белые глаза смотрели не на Фила. На меня.
— Если ты не поможешь. Твой огонь скоро погаснет. Навсегда.
Я посмотрел сквозь пелену миров. Фил бесцельно взрывал стены — одну за другой. Огонь вырывался из него неконтролируемыми залпами. Он не целился. Ему было всё равно. Сила искала выход — и он давал ей его.
Архитектор был везде. Каменные блоки вылетали из стен, из потолка, из-под ног — таранили Фила, сбивали с ног. Он падал. Вставал. Снова падал. И снова вставал — потому что уже не чувствовал боли.
Я смотрел на это. На друга, который горел. На врага, который был повсюду. На зал, превратившийся в поле боя.
Встал. Ноги дрожали. В висках стучало. Тени метались вокруг — они чувствовали мой страх.
Я должен сражаться. Не за княжество. Не за правду. За него. За моего дурака, который ради меня открыл врата и теперь не может их закрыть.
Тени сгустились вокруг моих рук. Холодные. Верные. Готовые.