Страница 51 из 68
Глава 21
мая, день
Яркий солнечный свет контрастировал с чёрным городом. В слиянии дня и ночи рождалась картина вечного противостояния. Тень и свет. Я чувствовал связь с этим местом — и внешнюю, и внутреннюю. Мой город. Моего княжества.
Филипп стоял рядом — яркий, как день, ослепляющий, как свет, обжигающий, как солнечный жар. Он посмотрел на меня в последний раз — молча, без слов. Я лишь улыбнулся.
Магистрат. Скопление чёрных блоков и длинных серых столбов. Тень от здания заслоняла ближайшую улицу. Без окон — лишь открытые балконы на верхних этажах. Лестница в человеческий рост вела к массивной арке над вратами из чёрной стали.
Мы поднимались. Каждый шаг отдавался в груди — не страхом. Чем-то, похожим на возвращение.
Стража встретила нас стуком алебард. Доспехи с чешуёй, изображавшей перья ворона. Шлемы повторяли голову птицы: клюв, глаза-прорези, гребень на макушке. Они не двигались, не говорили. Просто стояли — чёрные, молчаливые, как сам город.
— Назовите имена.
— Исаак Патриашье Вранов.
Тишина. Несколько секунд — долгих, как удар сердца. В прорезях шлемов что-то мелькнуло: не страх, не узнавание. Расчёт. Они принимали решение.
Алебарды разошлись.
— Открыть врата.
Чёрная сталь дрогнула. Магистрат впускал нас.
Тёмный зал в сиянии белых фонарей. Высокий — до самого купола. Просторный — ветер гулял меж колонн, как хозяин. На стенах — история княжества. Не написанная. Изображённая.
Вавилон Ворон, основатель, первый из нас. Рядом — его мать, правительница Меллиграда. Дальше — Варг, что коварством захватил власть в древних княжествах. Первый царь из Воронов — Всеволод Мудрый. Возвышение Вранска. Война двух царей: Владимир Испепеляющий и Владимир Леденящий — пламя против льда, брат против брата. Смута. Жизнь при царях Орлах. Процветание при Милославе Вечном. Интервенция — чёрные краски, изломанные тела.
И последняя картина — побеждённый Константин. Мой отец и царь Владимир стоят над ним. Меч отца — в земле у ног врага.
Я задержался у этой фрески. Отец смотрел на меня с высоты — молодой, ещё не князь, ещё не изгнанник. Просто воин. Просто победитель.
Ветер тронул волосы. Или это была тень. Или сам зал напоминал: ты здесь не чужой. Ты — часть этой истории.
Я шагнул дальше.
Посреди зала — регистратура. В длину больше нашей кибитки. За ней — костлявый старый клерк. Хищный взгляд сквозь острые очки. Когти постукивают по каштановой столешнице.
— Кто посмел пустить?! Вход по записи!
Я вышел вперёд. Клерк склонил голову, как ворон, заметивший добычу.
— Сударь, не подскажете, в каком кабинете сидят магистры?
— Стража!
Тень сомкнулась вокруг его горла. Не убивая. Предупреждая.
— Ты должен знать, кому в нашем княжестве принадлежат тени.
Стража замерла. Алебарды дрогнули. Никто не двинулся. Я отпустил тень. Клерк хватал воздух ртом, очки съехали набок.
— Пр-роводите их к магистрам. Живо.
Бесчисленные коридоры. Толпа слуг, чинуш — они не замечают нас. Или делают вид. В Магистрате лучше не смотреть на тех, кого ведёт стража.
И вот они. Двери с позолоченным узором двух воронов. Первый — княжеский ворон: корона на голове, золотые узоры на груди. Второй — ворон народа: оперившийся, с открытым клювом. Власть и глас. Два крыла одной птицы.
Стража постучала четыре раза. Особый стук. Он возвещает, что за дверью — не проситель. Власть.
Тяжёлый скрип. Солнечный свет бьёт в глаза. Я зажмурился.
И увидел их.
Зал был огромен. Длинный каменный стол — и на нём, вырезанные из камня, застыли бесчисленные фигуры. Крестьяне с серпами. Дома с острыми крышами. Звери — волки, медведи, вороны. Крепости с башнями. Весь Врановер, запечатлённый в одном столе. Некоторые фигуры были стёрты. Чьи-то лица отсутствовали. Времена изменились.
А за столом, на фоне позолоченных стен, сидели они. В чёрном бархате. С серебряной бижутерией. Власть народа. И над народом.
Магистры. Мои вассалы. Или те, кто себя ими называл.
— Княжич Владислав! — хиленький, как хорёк в гигантской шубе, чинуша всплеснул руками. Перепутал. С кузеном. Они уже подчинились новому князю. Забыли нас.
Я мог притвориться братцем. Потребовать войска — для дяди. Никто бы не проверил.
Нет. Я пришёл за своими.
— Княжич? Угадали. Но не новоявленный. Я — Исаак.
Тишина. Слышно было завывание ветра за окнами. Я чувствовал взгляды. Неодобрение. Страх. Расчёт. Кто-то отвёл глаза. Кто-то сжал подлокотник. И среди них — взгляд, который я уже видел. Фёдор Корнилов. Барон-филин. Он смотрел на меня — и в его глазах была не злоба. Грусть за мой выбор.
Смех. Язвительный, саркастичный. Он исходил от женщины строгого вида. Деловой костюм, волосы собраны в хвост, ромбовидные очки. Из покрашенных губ — острые зубы.
— Кто пустил этого ублюдка?!
Грузный мужчина в белоснежной парче ударил по каменной столешнице. Треск. Камень пошёл трещиной.
Я не стал говорить. Я устал. Я использовал то, что сильнее слов.
Зал накрыла тень. Беспросветная. Мой мир. Магистры исчезли во тьме. Остался только страх — густой, осязаемый, как чернила.
Филипп зажёг огонёк в руке. Поднёс ко мне, чтобы все видели моё лицо.
— Я пришёл за вашей вассальной клятвой. Которую вы должны исполнить.
— Малыш... — хищно улыбнулась женщина с белой кудрявой причёской. Объёмную грудь прикрывало лёгкое платье из сапфировых страз. Плечи закрывала белоснежная медвежья шуба — совершенно не по погоде. — Как ты выжил?
— Не имеет значения. Я жив. И я требую собрать войска.
— Ух ты... Сын изменника говорит про клятвы.
Я сжал кулак. Тени в углах дрогнули. Но я сдержался.
— Я не просто сын князя. Я наследник. Правитель.
Стены задрожали. Тени давили на магистров — не на тела, на души.
— Наследник? Чего? Заговоров против царя? — засмеялся тучный.
— Древний закон: дети расплачиваются за преступления родителей. — Фил издал низкий утробный рык. Он знал этот закон. Он жил по нему.
— Если только не встали против них. — Фёдор наконец вышел из своего угла. — А когда дело касается княжеской крови, каждый случай рассматривается отдельно.
— Молчи, барон.
Голос прозвучал отовсюду и ниоткуда. Словно само здание говорило. Камни, балки, фонари — всё подчинялось ему. Я не мог его увидеть — лишь образ на границе зрения. Тень, которой не должно быть.
Фёдор замолчал сразу. Я видел его злобу — она клокотала под кожей. Но он не мог ответить.
— Кто ты? — спросил я.
Тишина. Ветер стих.
— Клятвопреступник!
Сорвалась женщина в шубе. Ударная волна вбила нас с Филом в стену. Тени исчезли. Огонь погас.
— Как ты смеешь задавать вопросы великому магистру?!
Магистры встали. Нет — монстры. Их черты исказились. Женщина слилась с шубой — и стала медведицей. Рост до потолка. Кожа покрылась бурой чешуёй. Изо рта выпал раздвоенный язык. Гадюка. Женщина с клыками.
Тучный порвал парчу, набирая объём. Кожа побагровела. Раздался поросячий визг. Свин.