Страница 49 из 68
Глава 20
13 мая, утро
POV Исаак
Шумная ночная улица. Люди выходят из домов, переглядываются, делятся слухами.
— В городе был волк! Тот, которого убили?
— Бордель сгорел! Молния ударила по царскому человеку!
— Тшш! Говорят, инквизитор.
— Что происходит с этим тихим городом? То ночь посреди дня. То барин буйствует.
— А я хлопал им в бутике! Вылитые головорезы. Здоровяк красит голову в цвет крови. Мальчишка светится по ночам — может, держат как раба. А теперь девку взяли.
— Да я ж видел её в борделе! Насильники, поджигатели, убийцы!
Мы шли сквозь слова как нож. Остро глядя на прохожих. Фил — с лицом, от которого сердце уходит в пятки. Я — с улыбкой. Максу хватало острых зубов. А Ульяна шла так, будто она главарь, а мы у неё по струнке ходим.
Игра. Спектакль. Маски. Стиль скоморохов — быть кем-то иным на публике. И публика верила. Потому что боялась. А бояться — значит уважать. По-воронградски.
Кибитка. Дом. Я так был рад её увидеть. Может, и не покидать её больше? А то у нас каждую ночь — раны, шрамы. Хотя я воин ночи. Мне ли жаловаться?
— Серьёзно? — Ульяна вздёрнула руки. — Вы все Сверхи, и вот на этом путешествуете?
Она обвела взглядом выцветшую краску, щели, колесо, которое мы только вчера прикрутили.
— Для первого времени неплохо, — буркнул Фил.
— Вот увидишь! — Макс размахивал руками. — Внутри настоящий театр на колёсах!
— По-моему, это лучше борделя. — Я не успел договорить — её локоть ударил в мой бок.
Ульяна провела пальцем по стене — старая краска осыпалась. Разглядела маски у входа. Замерла.
— Тут красиво, — сказала она тихо. — Как в гримёрке. Только пыльно.
— Так мы ж артисты. — Макс сиял. — У нас всегда пыльно. Это часть образа.
Он схватил её за руку и потащил внутрь.
— Смотри, вот здесь сцена! Ну, почти. Тут можно поставить ширму. И занавес! У меня был занавес, но я его съел. Не специально. Просто была зима, и...
— Макс, — перебил я. — Дай ей войти.
— А, да. Точно.
Ульяна посмотрела на меня — в глазах плясали чёртики.
— Ладно, — она хлопнула дверью, — я готова ко всему.
— Сломает же, — протянул Фил.
— Я починю, — отозвался Макс. — Дверь — это почти колесо. Только квадратное.
Фил перевёл взгляд с двери на Макса. На меня. И выдохнул — так, как выдыхают люди, которые уже ничему не удивляются.
Из-за двери донеслось:
— Я всё слышу!
И мы рассмеялись. Все трое. Потому что это было именно то, чего не хватало. Ещё одного дурака в банде.
Бинты, мази, зелья. Не зря купили по пути из бутика. Будто знали, что даже бордель не обойдётся без травм. Мы уже привыкли перевязывать друг друга. Фил молча протягивал руку — я бинтовал. Макс скулил, но терпел. Я шипел, когда мазь попадала на рану, и кто-нибудь обязательно говорил: «Терпи, княжич».
Ульяна быстро наложила пластырь на нос и подошла к Максу. Тот зализывал раны — длинно, размеренно, глядя в стену. Она протянула бинты.
— Так будет лучше.
Он ответил воем — усталым, протяжным. Ульяна не отшатнулась. Села рядом и начала бинтовать его лапу — молча, спокойно, будто делала это сотни раз.
Макс закрыл глаза. Вой стих. Он позволил ей. И это было больше, чем лечение. Это было доверие.
Фил посмотрел на меня. Я пожал плечами.
— Кажется, мы ей нравимся.
— Идиоты, — буркнул он. Но уголок губ дрогнул.
POV Исаак
Прошло несколько часов. Я не спал — с первого превращения сон стал роскошью. Фил храпел на всю кибитку. Под моим боком свернулся Макс — даже во сне искал тепла. Как щенок.
Девочки выделили отдельную комнату — мы же джентльмены. В двух комнатах по две кровати, а мальчиков трое на одну девочку. Справедливо.
Я анализировал день. Драка. Драка. Похоже, так будет всегда. А мне, пожалуй, нравится.
Где-то на грани слуха — смешок. Короткий. Я встал, осмотрелся. Никого. Неужто живёт в моей голове?
Дверь скрипнула. Вышел в коридор — пусто. Открыл входную дверь — ту самую, которую Макс обещал починить. Она упала. Вот чёрт. Вновь на меня падёт гнев Фила.
Ульяна стояла посреди переулка, глядя в небо. Руки вытянуты — словно пыталась дотянуться до звёзд. Я подошёл, встал рядом. Ни слова. Взглянул вверх — мысли стихли.
— Княжич? — тихо спросила она. — Получается, родственники?
— Похоже на то.
— Может, ты знаешь моих родителей?
Я задумался. До молнии она могла быть дальним потомком без капли золотой крови. Но теперь я чувствовал в ней море. Контроль молний — такое даёт только сильный предок.
— Точно нет. Но скорее всего, это кто-то из Врановых. Дядя Димитрий? Нет, он слишком любит тётушку. Отец? — Я помолчал. — Он был невероятно верным человеком. А вот дядя Максим... Это последнее место, где его видели перед исчезновением.
— И когда?
— Лет пятнадцать назад. Даже четырнадцать.
— Максим. — Она попробовала имя на вкус. — Каким он был?
— Без понятия. Мне ж семнадцать. Я узнал о нём случайно, листая книгу с древом. Спросил дядю Диму — он ответил, что тот был хлюпиком, вот его и похитили.
Она грозно посмотрела на меня.
— Мне плевать, кем был мой отец.
Отвернулась. Но руки сжала в кулаки — те самые, что били молнией. Я не стал спорить. Просто стоял рядом и смотрел в небо. Кажется, мы оба искали там ответы. И не находили.
POV Филипп
Проснулся от воя. Волчонок просыпается так, что вся округа слышит. Я кинул в него подушкой — ощерился.
— Успокойся.
Снова лёг. Тело ныло. Тяжело поднявшись, ударился о потолок. Чёртовы карлики — нельзя подогнать размеры под всех?
Макс уже прошёл вприпрыжку. Для него это был особняк.
В коридоре — или кухне, здесь это одно и то же, — застал идиллию. Исаак на сундуке. Ульяна на полу с мячиком для жонглирования. Он показывал — она пыталась повторить. Мячик падал через секунду. Сдружились.
М-да. Не умеешь ты выбирать союзников, княжич.
Я остановился возле зеркала. Присмотрелся.
— Касается ли это и меня?
Зверёк вскочил, схватил мячик.
— Я покажу, для чего они! — Он взял ещё несколько и быстро начал жонглировать.
— Браво! — хлопал Исаак.
— А как вам это? — Клоун встал на руки и начал жонглировать пятками.
— Охренеть, — выдохнул Исаак.
Дети. Я поджёг мячики. Макс рухнул на пол, дуя на пятки. Я затушил огонь, едко смеясь.
— Фу, так не круто, — Исаак опустил палец вниз.
— Фил, ты невыносим, — добавила Ульяна.
— Зато весело.
— Урод, — прорычал Макс.
Я придавил его рукой к полу — не больно, но ощутимо.
— Да ладно тебе. Публика любит экстравагантные выходки.
Макс фыркнул. Исаак закатил глаза, но улыбался. Ульяна качала головой — и тоже улыбалась.
— Ладно, есть дела поважнее.