Страница 46 из 68
— Вздумал шутить. Дурак. — Она слегка ударила меня в бок. Без силы.
— Знаешь... — я улыбнулся ей в затылок, — в каждой шутке есть лишь доля шутки.
— Я маленькая, но не глупая.
Она отодвинулась. Села в другой угол кровати. Обхватила колени руками.
— Здесь мой дом. И я не брошу его ради незнакомого мне дурака. — Её голос звучал механически. Я слышал эти слова раньше. Не от неё. — Знаешь, сколько девок здесь закончили так же? Некоторые вернулись. Точнее, их исхудавшие оболочки.
Она повторяла чужую речь. Оксану? Других девочек? Слова, которыми утешают себя те, у кого нет выхода.
— Мир жесток. Всё, что мы можем — это выживать. А я буду выживать здесь. В тепле. И сытая.
— А если я не просто дурак?
Я развёл руками и улыбнулся — той самой улыбкой, которой улыбался Филиппу после драки, Максимилиану после боя, себе в зеркале после смерти. Улыбкой человека, который знает: всё может измениться. Потому что уже менялось.
В меня полетела подушка.
— Хватит! Дурак, лги какой-нибудь другой девочке. — Она смотрела сердито, но в её глазах стояли слёзы. Она злилась не на меня. Она злилась на надежду, которую я ей дал.
— Послушай меня...
— Всё! — Она вскочила. — Бери то, ради чего заплатил, или проваливай.
Её голос сорвался. Она пыталась причинить боль первой — чтобы не ждать удара. Чтобы контролировать хоть что-то.
— Я...
Мои слова не дошли. Ульяна с яростью начала расстёгивать пуговицы на блузке. Пальцы дрожали, пуговицы не поддавались — она дёргала их, почти вырывая. Это было страшнее, чем если бы она кричала.
Я быстро перехватил её руки. Её запястья были тонкими — как у ребёнка. Потому что она и была ребёнком.
— Остановись.
— Не хочешь?! — Она сорвалась на крик, и слёзы наконец потекли. — Тогда уходи!
— Тише...
— Я сказала, уходи! — Со злостью прошипела она. Злость — это тоже защита. Я знал. Я сам так делал.
Я встал. Посмотрел на неё — сжатую в комок, дрожащую, злую. Она не смотрела в ответ. Смотрела в стену.
— Я рад, что ты сделала собственный выбор. — Мой голос был тихим. — Делай так почаще.
Она не повернулась.
Я захлопнул дверь. Прислонился к стене. Закрыл глаза.
Четырнадцать лет. Она была младше меня на три года — а уже смирилась, что её тело не принадлежит ей. Она повторяла чужие слова, потому что своих у неё никогда не было. Она расстёгивала блузку, потому что не знала другого способа ответить.
Я тряхнул головой. Нет. Я остановился. Это главное.
Но легче не становилось. Я пришёл сюда за удовольствием. Я выбрал её, потому что она была красива и похожа на меня. Я не спросил, сколько ей лет. Я не спросил, хочет ли она. Я вёл себя как... клиент.
Из-за двери донёсся тихий всхлип. Один. И тишина.
Я оттолкнулся от стены и пошёл.
Шагал по коридору, а мысли буравили голову. Я и не заметил, как столкнулся с Филом. Он шёл с лёгкой улыбкой — той редкой улыбкой, которую позволял себе только после хорошей драки или хорошей женщины.
— О, ты всё? — Он положил руку мне на плечо.
Я со злобой посмотрел на него.
— Ты, похоже, тоже закончил.
— Пфф, я? Да я только начал! Просто горло промочить вышел. — Он осёкся. Присмотрелся. — Ты плакал?
— Уходим.
Я отвернулся и пошёл по коридору.
— Как это — уходим? Я не могу! — Я уже заворачивал за угол. — Да подожди ты! — Со вздохом произнёс он, догоняя. — Друг, ну со всеми бывает. Знаешь, что случилось в мой первый раз?
— Где Максимилиан?
Я остановился возле двери, открыл её — и застал пару в неловкий момент. Не говоря ни слова, захлопнул.
— Я ж откуда знаю?
Я открыл следующую дверь. Макс лежал на коленях женщины, свернувшись калачиком. Не как любовник — как ребёнок, который наконец уснул в безопасности. Женщина гладила его по голове. Она подняла на меня глаза — добрые, тяжёлые, понимающие — и приложила палец к губам. Тихо.
Я помедлил. Но не мог оставить его здесь.
— Уходим. — Я потрепал его по плечу.
Он открыл глаза. Недоумение. Секунда на осознание.
— Хорошо.
Быстро слез с колен. Встал рядом. Ни вопросов, ни возражений. Просто доверие.
— Да почему... — Фил посмотрел в потолок.
Мы вышли в коридор. Нас встретила Оксана. Она сидела на диване, попивая шампанское — спокойная, как змея на солнце.
— Не ожидала увидеть вас так рано.
Она поставила бокал. Движения плавные, ленивые. Она не боялась.
— То, что ты делала с Ульяной... Ты ответишь перед законом.
Фил и Макс переглянулись. Никто не понимал, о чём речь. Но они встали чуть ближе — Фил слева, Макс справа. Без слов. Банда.
Оксана улыбнулась. Откинулась на спинку дивана, раскинув руки — как королева.
— Кто ты такой, мальчик, чтобы угрожать мне?
Я сжал кулак. Фил перехватил его. Посмотрел на меня — одними глазами: «Ты уверен?»
Я кивнул.
Он отпустил.
Я не успел сделать и шага — сзади раздался заливной смех.
— Так шлюха понравилась, что ты готов ради неё драться?
Касьян. Тот самый пьяный мужик с барной стойки. Он стоял, пошатываясь, и скалился. В его голосе было что-то личное.
Ярость вскипела. Я уже готов был обрушить на него всё — за Ульяну, за эту ночь, за себя. Но я увидел лицо Фила.
На его лице была ярость. Настоящая. Та, после которой он крушит стены и ломает кости. Он посмотрел на меня — и я понял. Этот — его.
Я развернулся к Оксане. Макс шагнул за мной.
За спиной раздался хруст. Затем звон стекла. Затем глухой удар тела о стену. Филипп работал молча.
Я смотрел на Оксану. Она смотрела на меня. И не подавала ни намёка на ужас. Её губы тронула улыбка.
— Бедные мальчишки.
Я был в шаге от неё, когда рядом грохнулось тело. Тяжёлое. Знакомое.
Фил. Он лежал на полу, тяжело дыша. На скуле наливался синяк. На костяшках — кровь. Не его.
Я замер. Что, чёрт возьми, произошло? Касьян — просто пьяный боров. Как он...
Бутылка вина влетела мне в лоб.
Мир вспыхнул алым. Таким же алым, как шторы, как подушки, как стыд. Я покачнулся. Краем глаза увидел, как Макс метнулся вперёд — не ко мне, а туда, откуда прилетела бутылка. Его глаза горели. Нет — не глаза. Зверь.
Последнее, что я услышал перед тем, как темнота сомкнулась, был голос Оксаны. Спокойный. Скучающий.
— Кажется, вы не знаете, кто мой гость.
И тихий, почти нежный смех Касьяна.