Страница 4 из 68
Он рухнул на спину.
Бежал к усадьбе. Камни со стен отрывались и летели в одну точку — отец строил купол вокруг семьи. Я влетел под защиту в последний миг.
— Где ты был?! — крикнула мать.
И тут ударило.
Волна энергии обрушилась на нас. Пространство взвыло. Купол треснул, но я успел добавить тени — растянул поверх, создавая вторую защиту. Энергия пробила и её. Земля вдавилась вниз, вколачивая нас в почву. Меня оглушило. Звон в ушах погасил звуки. Тело горело. Инстинктивно я создал теневую броню для тех, до кого дотянулся. Это не слишком помогло.
Я смотрел на двор. Тела. Повсюду тела. Стены лежали битым камнем. Усадьба просела, лишившись половины этажей. Кто мог за один удар причинить столько разрушений?
Отец помогал матери подняться. В крови, в пыли. Брат пытался встать, опираясь на обломок балки.
Останки повара. Служанки — разорванные, неестественно вывернутые.
И — о боже.
Афелия.
Её волосы — те самые локоны, что намокли в пруду этим утром, — слиплись от крови. Корзина с бельём валялась рядом, простыни пропитались алым. Она не покраснеет, встретив мой взгляд. Не отведёт глаза. Не ускорит шаг.
Я стоял над ней.
Конюх, которому она улыбнулась днём, лежал неподалёку — светлые волосы в крови, дурацкая улыбка навсегда стёрта с лица. Я смотрел на них обоих, и внутри что-то рвалось — медленно, грубо, как старая ткань, которую тянут в разные стороны. Не та пустота, что оставляет голод. Другая. Та, что не заживает. Та, что не проходит.
Виновник приземлился плавно, аккуратно, словно кто-то бережно спустил его с небес на ладони. Оноглядел разрушения с довольной улыбкой. Большим пальцем тёр безымянный — неторопливо, ритмично.
— Ах, — выдохнул он почти чувственно. — Лучше музыки.
Отец поднялся с колен. Я смотрел на него и не узнавал. Мой отец — воин, прошедший десятки битв. Сейчас он стоял, опустив плечи, и в глазах его была не ярость.
— Гордей. Прошу. Дай уйти хотя бы семье.
— Не-не. — Великий князь покачал головой, продолжая потирать палец. — Царь издал указ, что вся твоя семья — изменники. А убить целое семейство чистокровных феодалов? — Он закатил глаза. — Я и мечтать о таком не мог.
— О, у нас гости. — Гордей обернулся.
Позади стоял молодой мужчина в длинном чёрном пальто, под цвет густых кудрявых волос. Среднего роста, худощавый. Левая рука без перчатки — бледная, с длинными пальцами — непрерывно двигалась, перебирая воздух, словно музыкант, разминающий пальцы перед игрой. Даниил. Капитан Первого отдела Инквизиции.
— Полегче, Гордей. — Голос нежный, почти ласковый. — Ты мог убить их этой атакой.
— Люблю эффектно появляться.
— Именем царя. — Даниил развёл руками, и пальцы левой на миг замерли. — Вы все приговариваетесь к казни. Прошу прощения за неудобства.
Отец поднял меч с земли. Я видел этот клинок пару раз в жизни — он висел над камином в парадном зале. Отец говорил, что меч прошёл три войны. Сейчас сталь выглядела старой, уставшей. Но рука отца не дрожала.
— Сыновья мои, — голос прозвучал глухо, — надеюсь, вас научили драться.
Да будет бой.
Подбегали последние. Гвардейцы в покорёженных доспехах. Слуги с топорами и вилами. Поварята с кухонными ножами. Готовы были драться за своего князя. До победного. Или до смертного.
Я создал из тени два клинка — чёрных, дымящихся. Брат встал в боевую стойку. Его руки дрожали — я видел это даже в темноте. Но он не отступал. В его глазах — впервые за весь день — не было улыбки. Только страх и решимость. Глупыш наконец понял.
Мать взяла валявшийся меч — простой, солдатский, без украшений. Я никогда не видел её с оружием. Но то, как она взяла рукоять — уверенно, привычно, — говорило: когда-то она делала это часто. Может, до моего рождения. Может, в другой жизни, которую она никому не показывала.
Она подошла к отцу. Положила ладонь на его плечо. Тот самый холодный взгляд, которым она смотрела на нас с балкона, сейчас был направлен на мужа. Но в нём плескалось что-то ещё — то, чему я не знал названия.
— Ты опоздал. — Без упрёка. Констатация.
— Знаю.
— Но ты вернулся.
Она взяла меч обеими руками и встала рядом. Плечом к плечу. Как, наверное, стояла двадцать четыре года назад, когда всё только начиналось.
— Начнём же. — Гордей перестал потирать палец и сжал кулак.
И мир погрузился в хаос.