Страница 3 из 68
— Ох ты мой, какая радость! — его баритон прокатился по холмам. — Ты ж не думал, что я пропущу такое веселье?
— Это не твоя война, парень. — Георгий спешился. Ноги гудели, рана в боку сочилась кровью, но голос держал ровно.
— А мне плевать. — Гордей шагнул ближе, разминая плечи. — Люблю разборки.
Инквизиция уже виднелась за его спиной — чёрные точки на горизонте, приближающиеся с каждой секундой.
Георгий действовал быстро. Магнитное поле — его сила. Он умел сделать из человека живой магнит, к которому притянется всё, что он захочет.
Там, где стоял Гордей, за секунду наросла гора — камни, дёрн, корни деревьев взмыли в воздух и схлопнулись вокруг его тела. Великий князь исчез под толщей земли.
— Времени нет! — Георгий взмахнул рукой. — Держитесь!
Он дёрнул всех разом — к холму, потом ещё к одному, и ещё. Отряд мелькал по провинции гигантскими скачками. Каждый прыжок давался всё тяжелее — слишком много людей, слишком мало сил.
На одном из перелётов тело князя не выдержало. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Он рухнул на колено, хватая ртом воздух.
— Хватит, князь. — Ларион, его самый верный вассал, положил руку на плечо. — Это наша остановка. Всем не выжить, кто-то должен остаться.
Он смотрел на Георгия нежными голубыми глазами, и на его лице была решимость — та, что появляется у людей, которые уже всё для себя решили.
— Вы не должны рисковать из-за меня.— Голос князя сорвался. — Он вас убьёт.
— Мы рискуем не из-за вас, а ради вашей семьи. — Ларион подал руку. — Скорее поднимайтесь. Мы задержим.
Гоша — тёзка князя, молодой воин с перебитым носом — шагнул вперёд, обнажая меч. За ним встали остальные. Шестеро против всей Инквизиции.
Георгий поднялся сам. Отмахнулся от руки. Посмотрел на своих людей — последних, самых верных — и отдал честь.
— Именем моего дома клянусь: ваши жизни будут отомщены.
Он притянул себя к последнему холму, оставляя их за спиной.Шестерых бравых ребят. На растерзание зверю.
Я больше не имею права называться князем. Теперь я всего лишь отец, который хочет уберечь своих детей.
*1 мая, 23:30*
Эта ночь была не похожа на остальные.
Город не спал. Кто-то поднимал восстание, требуя выдать изменников. Кто-то шёл в добровольное ополчение, вспоминая, как хорошо жилось при Врановых. Большинство пряталось в канавах и катакомбах, заколачивая двери. Стражники занимали позиции на стенах, зажигая сигнальные огни.
А в замке творилось такое, будто сам царь идёт по наши головы.
Гвардейцы в лучшей броне расположились по всему периметру. Блеск стали, факелы, отрывистые команды. Даже Симеон упросил, чтобы его одели в доспех, — мать велела ему защищать усадьбу. Парень расхаживал туда-сюда по гостевой, гремя железом, явно недовольный. Глупыш хотел быть в первых рядах. Он не понимал ужас, что надвигался на нас.
Я не трус и всегда рад сразиться с кем-то своего уровня. Но я слишком много слышал о Первом отделе Инквизитория. Монстры, которых отправляют казнить самых высокопоставленных феодалов. У каждого, на кого они охотились, была армия, союзники, сверхъестественные силы. И всё равно их находили. Капитан Даниил — в двадцать четыре года лучший охотник в царстве. От него невозможно скрыться. Так говорили.
— Брат! — Симеон дёрнул меня за рукав. — Как ты можешь отсиживаться здесь? Я знаю, ты тоже хочешь набить морды этим лжецам!
— Да, хочу. — Я отстранился. — Но ещё я хочу, чтобы у меня был живой брат.
Он надул губы и плюхнулся в мягкое тёмное кресло. Гостевая — возможно, не лучшее место для укрытия. Но усадьба находилась в самой дальней точке крепости. Если дела пойдут совсем плохо, отсюда легко попасть в подземные ходы, построенные предками для отступления. Они проходили через скалы, на которых стояла крепость, и вели к бурлящей реке Каменке. Говорят, в Великограде замок тоже стоит на скале, а внизу бурлит река. Наши предки любили строить на скалах. Может, чтобы быть ближе к небу. Может, чтобы дальше падать.
Тенью я уловил движение. Кто-то прибыл в замок. Гвардейцы не подняли тревогу — это мог быть только отец.
— Оставайся здесь. — Я посмотрел на брата. — Если что — знаешь, куда бежать.
Он хотел возразить, даже рот открыл. Но я уже выбежал. Краем глаза заметил, как он сжал кулаки, побелевшие от напряжения. Но остался. Впервые за этот день — послушался.
Выходя из усадьбы, я увидел его. Мускулистый мужчина, заметно выше меня. Белое в шрамах лицо, седина на висках. Броня в крови — не его. Стоял и что-то обсуждал с матерью. Голоса доносились обрывками: «...не успел...», «...брат...», «...нет времени...»
— Где мой брат? — Повторил отецподходя.
— От него нет вестей. — Мать не обернулась.
— И он тоже... — голос отца упал.
Он заметил нас. Замер. А потом бросился обнимать — схватил обоих, меня и подоспевшего Симеона, прижал к себе с силой, которую я не ожидал. Его руки — те самые, в шрамах, — дрожали. От него пахло потом, кровью, лошадью и дорожной пылью. Я рад его видеть. Рад, что он добрался. Впервые за восемь лет — дома.
— Нам всем нужно уходить. — Мать отвела взгляд. Она соглашалась с отцом. Впервые на моей памяти.
— И оставить наш дом? Наших людей? — я не верил ушам. — Отец, ты серьёзно?
— Ты не понимаешь. — Он смотрел устало, и в его глазах плескалось что-то, чего я никогда не видел. — Даже если мы отобьём эту атаку, царь соберёт всё войско. Нам нужны союзники.
Горн.
Протяжный, надрывный звук с дозорной башни. Они добрались до города.
Я нырнул в тень. Бежал сквозь серую патоку до стен. Вынырнул на боевой площадке.
Лучники в панике. Пальцы дрожали на тетивах, кто-то шептал молитву, кто-то матерился. Они не были готовы сражаться с профессиональными сверхлюдьми.
Стена, что защищала город, разлетелась в клочья. Отсюда не видно, сколько именно там людей. Но видно, как они пробираются по городу — слишком быстро. Здания рушились одно за другим, будто по ним били невидимым тараном. Всполохи энергии — алые, золотые, мертвенно-синие — вспыхивали то тут, то там. Вопли стражи докатывались даже до крепости.
— Парень, уходи отсюда. — Старый капитан, тот самый, что когда-то учил меня стрелять. — Боюсь, только твой отец может их остановить.
Я ненавидел этого старика за нравоучения. Он гонял меня на плацу, заставлял натягивать тетиву до кровавых мозолей, орал, когда я промахивался. Сейчас я боялся за его жизнь. Я даже не знал его имени. Он всегда был просто «капитаном». Я хотел спросить. Сейчас, пока есть время. Имя — такое простое, такое человеческое. Но спросить значило бы признать, что он сейчас умрёт. А я ещё не был к этому готов.
— Мы встретим их вместе. — Я сам услышал фальшь в своём голосе.
Он заметил. Улыбнулся — впервые за всё время, что я его помнил. И я понял: он знает. Знал, что я вру. Знал, что мы не победим. И всё равно остался.
— Смотрите! Смотрите!
Лучник указывал пальцем в небо, срывая голос.
— Целься! Залп! — проорал капитан.
Сотни огненных стрел взмыли в темноту.
И тут я увидел его.
Огромный темнокожий мужчина с белоснежными волосами летел прямо на нас. В руке собиралась невидимая энергия — воздух вокруг неё дрожал .Он лениво махнул левой рукой — и все стрелы исчезли, а в следующий миг неслись обратно.
— Беги, сынок! Беги! — успел крикнуть капитан.
Я нырнул в тень. Здесь падающие стрелы двигались медленно — тягуче, как мухи в сиропе. Но даже так многие пронзали цели. Стрела вошла в грудь капитана, медленно, дюйм за дюймом. За ней вторая, третья. Он упал на колени. Его глаза встретились с моими — на секунду, пока я пробегал мимо. Он что-то сказал. Я не услышал. Но по губам прочитал: «Может, он назвал меня по имени. Может, он просто выдохнул.