Моя - чужая Месть

Мой ночной гость, молча продолжал смотреть на меня, ничего не выражающим, пустым взглядом: не меняя позы, и, по-видимому, не собираясь мне отвечать.

– Иван, ты меня пугаешь… – натянула я одеяло повыше.

– Почему ты мне не сказала? – мрачно задал он ничего не объясняющий вопрос.

Сев в кровати, прикрывшись одеялом до подмышек, я в недоумении уставилась на Ивана, который упрямо продолжал ждать моего ответа, мрачно смотря мне в глаза. Я поежилась под его взглядом – своей холодностью, он вымораживал воздух в комнате. «Ну вот и всё –доигралась – ДУРА!!! Сейчас меня по-тихому придушат, как Отелло Дездемону. ПИПЕЦ: – Так не доставайся-же ты никому».

Но вслух я, спокойно произнесла: – Чего я тебе не сказала, Вань? – пытаясь разговорить его, «а вдруг, все-же передумает». Но в его лице, так же, как и в его взгляде ничего не изменилось. «Вот же блин!»

– Почему ты, в последний момент, отказалась выходить замуж за дядю? – выдохнул он.

Теперь уже я промолчала: «а что собственно я должна ему ответить? Что мы с его дядей были в сговоре? Что вся эта помолвка была фарсом, с самого начала? Или… Да что бы я не сказала, положение это не исправит… СПАСИБО ТЕБЕ КОНСТАНТИН!»

– Так почему? ОТВЕТЬ МНЕ!!! Или я не заслуживаю того, чтобы знать правду? – внешне он продолжал оставаться спокойным, но его тон был ледяным.

«А не пошел бы ты, со своими претензиями – начала я заводиться. – Я тебе ничего не обещала, а, следовательно, ничего и не должна».

– Такой ответ, как – НЕ ЗАХОТЕЛА – тебя устроит? – вспылила я. – Вот НЕ ХОЧУ я за него замуж и все тут, – вспылила и сразу-же пожалев об этом, так как во взгляде Ивана после моих слов промелькнуло отчаяние и безысходность… но сразу-же пропали, и он снова казался спокойным и расслабленным.

– Да, устроит. А МЕНЯ? МЕНЯ ты тоже НЕ ХОЧЕШЬ? – как бы между прочим поинтересовался эльф.

Я промолчала. Не то, что бы я не знала ответ на этот вопрос: «Потому-что – ХОЧУ, и очень хочу… и давно», просто не считала возможным это озвучить… а врать Ивану не хотелось.

Он тоже молчал – задумчиво изучая моё лицо, скользя по нему загадочным, ничего не выражающим взглядом. А я, смотрела в его глаза, пытаясь понять: о чем-же думает ОН и что мне делать с этим, свалившимся на меня, счастьем?

Наконец, устав от этого молчаливого противостояния я, откинула голову на подушку – прикрыв глаза – не желая с ним говорить: НЕ СЕЙЧАС!!!

И тут, я услышала его стон, настороживший меня отчаяньем и надрывом звучавшем в нём. Я распахнула глаза, и встретила взгляд Ивана, ставший вдруг неистовым и пылким.

Он, резко подался ко мне, выплевывая слова, как обвинитель на допросе: – Ну-же, можешь мне не говорить, но признай, будь честна хотя бы с собой, уж если со мной честной быть не желаешь: я ведь не абсолютно безразличен тебе? Я просто не могу тебе совсем не нравиться! До встречи с тобой я знал, был уверен, что каждая в Светлом лесу мечтает заполучить меня…

Он в отчаянье упал на колени, закрыв лицо руками и дико взвыл, рыча и раскачиваясь из стороны в сторону: – НО НЕ ТЫ!!!

Я откровенно испугалась за его душевное состояние: «всё, допрыгалась, коза – довела мужика до ручки», и я попятилась от него по кровати, подсознательно увеличивая расстояние между нами… пока не уперлась спиной в стенку.

Тут он резко замолчал и вскинув на меня полные муки и обречённости глаза, вцепившись руками в рубашку на груди так, что она затрещала, и пылко зашептал: – Ты же видишь, ты не слепая – я ГОРЮ! Я сгораю в агонии безответной любви!!! Мечтаю прикоснуться к тебе, теряя остатки воли, даже от мимолётного прикосновения к ткани твоей одежды. Я дышу, и не могу надышаться шлейфом твоего запаха, растворяющегося в воздухе комнаты, покинутой тобой – и это единственный воздух, которым я могу дышать, не испытывая боли в груди. А когда ты вдруг, сама касаешься меня, я с трудом сдерживаю порыв, упав на колени молить тебя о большем!

Он замолчал, подняв глаза к потолку, словно молясь. И это помогло ему хотя-бы внешне немного успокоиться.

– Чего ты ждёшь от меня Мо Мтанэ? Что я должен ещё сделать, чтобы иметь возможность хотя бы изредка делить с тобой постель, как той ночью, когда ТЫ нуждалась во мне? Нет, я не настолько безумен, чтобы требовать акта любви, я молю, о привилегии, согревать твою кровать, или просто лежать рядом, держа тебя в своих объятьях, охраняя твой сон… Да, чёрт побери, кого я обманываю: я готов спать и на коврике в прихожей, лишь бы слышать твоё дыхание, лишь бы знать, что ты рядом! Ты можешь делать со мной что пожелаешь, только не гони: я твой раб, твоя тень, твоя игрушка; я подчинюсь твоей воле, выполню любую просьбу, не рассуждая и не задумываясь! Надень на меня ошейник и прикажи лаять, и я стану самым счастливым псом, если в награду, ты иногда погладишь меня по голове и позволишь, изредка, лизать твои ноги… – задохнулся он, замолчав.

Взволнованная его признанием, неровно дыша, я смотрела на него, решая: «что же мне с тобой делать, безумный эльф? Может рискнуть и поддаться искушению: на сколько хватит твоей страсти, на долго ли хватит твоей любви, если я так и не смогу тебе ответить взаимностью? Хватит ли тебе только моего желания, моей похоти?»

Он-же стоял на коленях у моей кровати, положив руки – ладонями вверх– на бедра, и дыша, надрывно и громко, как паровоз: голова опущена, взгляд в пол… Я поняла, что это поза подчинения раба! «Да пошло всё в ж**у – что я ломаюсь как девочка. Ведь, в конце концов, я ничего не теряю, так что же меня останавливает?» – размышляла я, пока он молча, и тяжело дыша смиренно ждал моего решения. И я решила!

– Встань, Вань, мне не нужен РАБ…

Медленно подняв голову, эльф посмотрев на меня, с недоверием и робкой надеждой во взгляде, и тут встал – гордо выпрямившись – в полный свой рост, давая мне возможность рассмотреть то, что я получу если захочу… «А я уже знала, что захочу… Уже хочу…»

Впервые я смотрела на него, не скрывая своего интереса, открыто. Нет, не так: за всё время нашего знакомства я первый раз ТАК смотрела на него и от того, что я видела перед собой, у меня перехватывало дыхание.

Сглотнув, я нервно облизала пересохшие губы, и это сработало, как спусковой механизм: шумно сглотнув, Иван начал медленно раздеваться, глядя мне в глаза, буквально обжигая своим желанием: вытащив из штанов рубашку и взявшись за пояс брюк, он вопросительно посмотрел на меня – я кивнула, поощряя. Медленно, словно специально испытывая моё терпение, Иван слегка подранивающими руками, расстегнул брюки, и скинув на пол, переступил через них.

Испытывая острое желание прикоснуться к этому великолепию, я поманила его рукой: – только не торопись, – потребовала я, почувствовав его нетерпение.

С трудом справившись с этим порывам – гортанно застонав – он подался вперёд, и снова, мучительно медленно опустился на колени рядом с кроватью, потянув ко мне нетерпеливые руки.

– Руки за спину, – сипло скомандовала я, испытывая невероятное возбуждение от его покорности. «Мне было интересно, на сколько хватит его выдержки… и, если честно, моей». Он безропотно подчинился.

Подранивающими пальцми, я стала расстёгивать его рубашке: медленно, очень медленно, пуговку за пуговкой; с садистским упоением, каждый раз, специально касаясь освобождающиеся от ткани миллиметры его идеального тела. Ивана трясло как в лихорадке, он прикрыл глаза, откинув голову назад, предоставив моему жадному взору свою длинную мощную шею, с нервно подрагивающим кадыком…

Протянув руку, давая свободу его великолепным волосам, я запустила её в них, растрепав и медленно очертила пальцами край его уха. От этой ласки эльф: сдавленно всхлипнув, прерывисто и сипло задышал – словно задыхаясь, и застонал, тряхнув головой и прижимаясь ухом к моей руке. Сверкающая черная грива заструилась водопадом обрушившись на пол. Я задохнулась от восторга, разглядывая это великолепие. Видя, что Иван на грани, наконец, я решила сжалиться над ним, «да и самой безумно хотелось двигаться дальше, чего греха таить». Проведя руками по его плечам, я скинула рубашку, и коснулась мускулистого торса: каждый мускул этого потрясающего мужчины вздрагивал, от моих прикосновений.