Моя - чужая Месть

Наконец, пришёл день обряда. Я переоделась в роскошное свадебное платье цветов правящего дома – владыка настоял на этом, сказав, что фату снимет сам, в последний момент.

– Сразу, после обряда, ты примешь клятвы в верности вассалов… и у Ивана тоже. Это позволит ему, быть рядом с тобой в любом статусе, который будет тебе удобен, – пояснил он, повернувшись ко мне, с виноватым выражением на лице. – Прости, но я хочу подстраховаться, на случай, если у нас с тобой ничего не получится.

«Получится, не получится… Похоже, что уже получилось, но видимо совсем не то, на что мы все рассчитывали» – с раздражением подумала я, и вдруг замялась, сомневаясь, стоит ли говорить Владыке о том, что клятва Иваном, мне уже произнесена, и что самое главное, она мной принята, и уже давно…

– В чём дело? – тут же напрягся Константин, почувствовав смену моего настроения.

– Даже не знаю, как сказать… Просто Иван мне уже как-то клялся в верности! – всё-таки созналась я, и вкратце рассказала об обстоятельствах, приведших к произнесению и принятию клятвы. – И ещё: скажи мне, что значит Мо Мианэ?

– Он знал… этот мальчишка с самого начала знал, что с ним происходит, но упорно продолжал рыть себе яму, – рассмеялся Владыка, но смех его звучал не слишком весело. – А – Мо Мианэ, это почти тоже самое что истинная у драконов, но однобокое что ли и встречается очень редко, на моём веку впервые, если конечно это именно оно… тогда, мы уже ничего не изменим, но вдруг он ошибся? Послушай меня, Амина: клятву, он должен принести публично, поэтому, произнесёт её ещё раз, а ты, ещё раз её примешь. Так надо…

– Хорошо, Константин, хорошо, – раздражённо всплеснула я руками. – Праматерь, я уже по самые кончики эльфийских ушей в твоих интригах (я бы сказала погрубее, но боюсь не оценит) и сделаю всё что ты скажешь, лишь бы это поскорее закончилось! – с убийственным сарказмом в голосе, раздражённо согласилась с ним я.

Но Владыка и сам был на взводе, чего я раньше за ним не замечала, и просто не заметил ни моего раздражения, ни сарказма: – Вот и молодец! – чмокнул он меня в макушку. – Из тебя, не смотря на все мои переживания, получится хороша и, видимо, всё-таки, ПОСЛУШНАЯ дочь, –вдруг выдал он, абсолютно серьезно, но увидев мой недоуменно-ополоумевший взгляд, засмеялся в полный голос, разрядив этим невероятно накалившуюся обстановку.

«Значит заметил, ИНТРИГАН, моё состояние! – улыбнулась я своим мыслям, и пошла облачаться к церемонии.

К церемониальному камню я шла, под руку с одним из старейшин драконов. Всё происходящее было настолько нереально, что я даже нашла в себе силы улыбнуться. Властелин, тоже улыбаясь, ожидая меня в конце, казалось, бесконечной, усыпанной лепестками цветов тропы. Я озиралась, ища фиолетовые глаза, но Ивана нигде не было.

В храме Праматери, при огромном скоплении народа, стояло просто гробовое молчание. Моему перенервничавшему организму, даже показалось, что я слышу, как капли пота – стекающие со лба священника – падают на каменный пол храма, и эхом отражаясь от его свода, повторяются несколько раз, в итоге затихая. Рядом со служителем культа Праматери стояла очень пожилая, даже по меркам людей, эльфийка с белёсыми глазами и волосами такой длинны, что их конец так в главном зале храма и не оказался.

«Вот это Рапунциль!» – поражённо подумалось вдруг, в тот момент, когда Владыка принялся ей что-то объяснять. После его пламенной речи, по волосам эльфийки пробежала волна света – от её головы к концу, а через пару секунд – обратно. Только после этого она кивнула, видимо передавая Владыке согласие Богини.

«Интересный у них тут телефон, – догадалась я. – получается, сама богиня сидит на том конце провода… тфу-ты – волос!»

Когда, получив согласие Богини, Владыка – сняв с меня фату – произнёс слова обрядовой клятвы, заменив бракосочетание на удочерение, да ещё и кровное, по залу прокатил такой гул, что мне на секунду показалось, что крыша храма сейчас просто рухнет, похоронив под собой всех собравшихся…ЗАЖИВО.

В это время, под гул голосов, нервный и вспотевший как в сауне священник, протянул Владыке Светлых эльфов ритуальный кинжал, и поставил на ритуальный камень прозрачную чашу, на витой ножке из золотого металла, выполненной в виде переплетенных веточек с листиками и бутонами. «Эта чаша, напомнила мне другой обряд, который я проходила, не так давно, перед лицом Праматери, и по моему телу побежали мурашки».

Владыка, на распев повторяя слова священника, рассек ладонь – накапав в чашу свою кровь и вернул окровавленный нож священнослужителю. Потом пришла моя очередь, и я повторила всё в точности за владыкой, поморщившись, рассекая себе ладонь вторым кинжалом, гораздо более миниатюрным, чем был у него. Взяв оба ножа, священник принялся перемешивать нашу кровь…

В зале, сначала снова воцарилась тишина, но, так как ничего не происходило, и кровь в чаше оставалась просто кровью, некоторые из зрителей, в первом ряду, начали роптать, сначала тихо, но потом, пара разгневанных Светлых Эльфов, в очень дорогой и вычурной одежде, вскочив со своих мест, подлетели к алтарю. Почти забравшись на него, они принялись выкрикивать что-то о том, что этот обряд не законен, и Праматерь не станет скреплять такое родство: – Ещё ни разу в истории ни один Владыка не объявлял своей кровной дочерью презренного полуэльфа… А происходящее сейчас вообще граничит с кощунством! Владыка Пресветлых Эльфов – КонсТидригодильень Аскольд Мирный, я призываю тебя одуматься, иначе…

Тут, Константин повернулся к говорившему и, взяв его за грудки, встряхнул с такой силой, что у того клацнули зубы. И тут же в храме снова воцарилась тишина.

– Что ИНАЧЕ? Ты – ПариоРавиталь Эльгионза Богатейший, бросаешь мне вызов? А ты готов к тому, что я его ПРИМУ? Считаешь, что твоему роду мало того, что ТВОЯ ДОЧЬ участвовала в заговоре против членов правящего дома, а потом, попыталась обманом женить на себе моего ближайшего родственника, первого, в очереди на престол? ОДУМАЙСЯ!!! Говорю Я тебе, иначе, ВЕСЬ твой род будет изгнан из Светлого леса, без права на возвращение…

Волосы Константина, словно в невесомости, плыли вокруг его головы, искрясь и колыхаясь: он был не разозлен, он был ВЗБЕШЁН выходкой этого эльфа настолько, что воздух в соборе наэлектризовался и звенел, словно от разрядов тока.

Всё это время, нашу кровь, собранную в чаше, священник, продолжая монотонно петь, перемешал сразу двумя кинжалами: кинжал Владыки был в его правой руке, а мой – в левой. Окончил перемешивать он только тогда, когда на самой чаше, один за другим, распустились золотые бутоны, которые начали тускло светиться. Отложив кинжалы, священник продемонстрировал чашу сначала «Рапунциль», а после – собравшейся публике. И в этот момент, все зрители, стоявшие лицом к алтарю, вздохнули разом, словно отрепетировали этот вздох десятки раз, доведя его до автоматизма. Я проследила за их взглядом, и тоже ахнула бы, если бы у меня, банально, не упала на пол челюсть от того, что чаша с нашей с Владыкой кровью, не просто светилась, она воспарила в воздухе, оказавшись над нашими головами и пропала – буквально растворившись в воздухе.

По вмиг успокоившемуся Владыке я поняла, что это скорее хорошо, чем плохо. И тут пришёл в себя священник: закончив песнопения, торжественно-блеющим и заикающимся голосом, он констатировал очевидное: – Обряд освещен Праматерью! Теперь ты – Амина Аминагордия глава рода де Стиз Золотая, официально признана Наследной Владычицей Пресветлых эльфов и кровной дочерью Владыке Пресветлых Эльфов – КонсТидригодильенья Аскольда Мирного. И именоваться тебе отныне: Амина Аскольд АминагордияТидригодильень Золотая, Наследная Владычица Пресветлых эльфов, глава рода де Стиз! Да будет так.