Моя - чужая Месть

В этот момент, в комнату, без стука, вошёл Иван. «ВОТ БЛИН! Умеет он выбрать время!» Увидев нашу идиллию, он резко развернулся и вышел вон, так ничего не сказав. Я хотела его вернуть, но Владыка остановил меня: – Подожди! Для всех мы, через неделю, сочетаемся браком – ни твои Демон, ни тем более Иван, ничего знать не должны.

Я удивилась: «в связи с чем такие тайны?»

– Пообещай мне, Амина! Ну не упрямься, не порть мне малину! Они обо всём узнают, как и все – по факту – когда, вместо бракосочетания, пройдёт обряд удочерения! Ну давай-же подыграй мне – Это же весело!

– Но зачем тебе это? – никак не могла я понять мотива его странной просьбы.

– На самом деле, тут всё просто, и если ты пораскинешь своими золотыми мозгами, то и сама поймёшь! – махнул он рукой.

– Потому, что статус невесты, а в перспективе жены бесплодного владыки для меня безопаснее, – отстранённо произнесла я.

– Умничка! – похвалил меня Владыка. – И, если хоть кто-то из представителей тех кланов, что имеет в перспективе даже призрачный шанс на престол просто заподозрит, что я хочу тебя удочерить, на тебя начнётся такое количество покушений, что однажды им это может и удастся. Тем более, что: одно дело – убийство обычной эльфийки, и совсем другое – наследницы престола. За это Праматерь весь клан не только ушей может лишить, но и голов!

Подобной перспективой я прониклась.

– Кроме того, хочу, что б один ушастый олух, наконец, повзрослел и прошёл весь путь: от бездны отчаянья, смирения и скорби, от осознания своего поражения; до счастья от одержанной, такой долгожданной, и от этого ещё более дорогой победы. Чтобы научился ценить каждый подаренный тобой день, даже, если ему и не суждено будет стать твоим мужем! Глупышка, для тебя-же стараюсь!

В результате, он меня уговорил и даже умудрился взять магическую клятву.

– Ну иди, утешь своего воздыхателя, а то, мало ли чего опять удумает. Эти три дня, что тебя не было, очень тяжело нам с Демоном дались, но Иван – он был просто невменяем. Я никогда не думал, что можно так убиваться с горя, из-за женщины, которой ты безразличен! Иди… Но, если что-то ему расскажешь – выпорю, по-отечески!

Совсем не проникнувшись его угрозой, смеясь, я пошла искать Ивана. Нашла его, в тренировочном круге – он крушил очередное дерево.

– Привет, Вань, чего заходил?

Эльф замер, напрягшись, затем шумно выдохнул, заметно расслабившись и повернулся ко мне, с совершенно бесстрастным выражением на похудевшем, но уже не измождённом лице. Он улыбнулся, но улыбка не затронула глаза: «И почему я раньше этого не замечала?»

– Вот, хотел пригласить тебя для спарринга… Но ты была занята гораздо более приятным делом, и я не стал вас отвлекать, – пожал плечами он.

– Даш мне пять минут? – воодушевлённо спросила я.

Он кивнул, и я убежала переодеваться.

14

Каждый прошедший день, приближающий наше с Владыкой мнимое бракосочетание, держать самообладание Ивану удавалось всё с большим трудом. Он становился, всё более молчаливым и отрешённым. Всё меньше загоралось в его невероятных глазах озорство и лукавство, теперь там тлел пепел обречённости и смирения. Я не могла смотреть на это, но и рассказать о нашем плане с Владыкой, не могла (я ведь не только пообещала этому закоренелому интригану молчать, но и была связана магической клятвой, как он выразился: «на всякий случай»). Кроме того, я не хотела давать Ивану ложную надежду, потому что знала, на собственном опыте: несбывшаяся надежда ранит сильнее, чем её отсутствие, но чувствовала я себя при это законченной стервой и садисткой…

Владыка-же, наблюдая за душевными муками племянника, был похож на одержимого идеей фикс ученого, поставившего незаконный эксперимент и наблюдающего, с упоением маньяка, за его результатами…

Иван всё время старался быть рядом со мной, болезненно реагируя на расставание, даже на пару минут. Постоянно мимолётно касался меня или моей одежды, замирая на миг, или вздыхая, а на каждое моё прикосновение реагировал, как на удар током, вздрагивая или закрывая глаза, и порывисто выдыхая. При этом, на невероятно красивом лице появлялась гримаса боли. Я не знала, как с этим бороться.

Поразмыслив, мне пришла в голову идея ему спеть. Он принял моё предложение с явным энтузиазмом, которого я давно уже в нём не видела. Мой выбор пал на Балладу о любви Владимира Высоцкого:

Когда вода Всемирного потопа

Вернулась вновь в границы берегов,

Из пены уходящего потока

На сушу тихо выбралась Любовь

И растворилась в воздухе до срока,

А срока было — сорок сороков.

И чудаки — ещё такие есть —

Вдыхают полной грудью эту смесь

И ни наград не ждут, ни наказанья.

И, думая, что дышат просто так,

Они внезапно попадают в такт

Такого же неровного дыханья.

Припев:

Я поля влюбленным постелю —

Пусть поют во сне и наяву!

Я дышу — и, значит, я люблю!

Я люблю — и, значит, я живу!

И вдоволь будет странствий и скитаний.

Страна Любви — великая страна,

И с рыцарей своих для испытаний

Всё строже станет спрашивать она,

Потребует разлук и расстояний

Лишит покоя, отдыха и сна.

Но вспять безумцев не поворотить!

Они уже согласны заплатить

Любой ценой — и жизнью бы рискнули, —

Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить

Волшебную невидимую нить,

Которую меж ними протянули.

Припев.

Я пела, а он смотрел на меня, с болью и одержимостью во взгляде. В результате я не выдержала этого его взгляда, и спряталась от него, закрыв глаза, и продолжая петь:

Но многих, захлебнувшихся любовью,

Не докричишься, сколько ни зови.

Им счет ведут молва и пустословье,

Но этот счет замешен на крови.

А мы поставим свечи в изголовье

Погибших от невиданной любви.

Их голосам — всегда сливаться в такт,

И душам их дано бродить в цветах,

И вечностью дышать в одно дыханье,

И встретиться — со вздохом на устах —

На узких перекрестках мирозданья,

На хрупких переправах и мостах.

Когда я закончила, он встал на колени, и поймав в плен мой взгляд, тихо спросил: – Так значит, ты всё-таки догадалась о моих чувствах к тебе Мо Мианэ? Я…

Но я не позволила ему продолжить, прикоснувшись подрагивающими пальцами к его губам. И он, продолжая пронзительно смотреть мне в глаза, поцеловал их.

Я резко отдернула руку, как ошпаренную, ловя ртом воздух: – Нет, Ванечка, не надо… Ничего не говори – не сейчас… – пытаясь выровнять дыхание прошептала я.

Он закрыл глаза, спрятав от меня муку, плещущую в них, и боль, готовую вот-вот перелиться через край, пролившись слезами: – А когда? – сипло спросил он, но мы оба понимали, что этот вопрос риторический и ответ на него не смог бы озвучить никто из нас…

Найдя в себе силы, я провела дрожащей от переполняющих меня эмоций рукой по его шелковым волосам, в которые мне нестерпимо хотелось укутаться, вдыхая их запах. Но, наваждение прошло, и я смогла взять себя в руки, вспомнив о клятве и чёрном драконе: «Нет Ванечка, не сейчас… А когда? Возможно, что НИКОГДА!!!» – подумала я, печально.

Словно уловив невысказанные мысли, Иван припал к моим коленям, словно ребёнок. Я зарылась руками в его волосах, перебирая их, и чувствуя, как он целует моё платье, обжигая кожу ног сквозь ткань.

– Спасибо, за поддержку… Клянусь, что не подведу твоё доверие, моя Амина… Но если снова заметишь, что я изнемогаю – спой мне, Мо Мианэ, и я найду в себе силы жить дальше…

Меня удивило и заинтриговало это новое ко мне обращение, но спрашивать о его значении Ивана я не стала, решив уточнить это у Константина.