Моя - чужая Месть

С безразличным видом, он развернул свиток имперского указа. После длинного перечисления обвинений в преступлениях, вменяемых отцу и всему их роду, он выдержал театральную паузу, скользнул по сёстрам презрительным взглядом и перешёл к оглашению приговора.

(В общем, если не вдаваться в подробности витиеватого слога приговора, то: Наместник, по велению Императора, должен был выбрать одну из них в жёны, вторая – поступала в его полное распоряжение. Так как он автоматически становился её опекуном, её дальнейшая судьба была полностью в его руках. Отца казнить сразу после бракосочетания. И в подарок невесте он мог выбрать казнь для него по своему усмотрению… «Воистину щедрое предложение в их положении», – с сарказмом подумала я.)

Старшая сестра была готова к тому, что он выберет в качестве жены её, вставшую уже на крыло, следовательно, являющуюся совершеннолетней. Анита же пока не обрела вторую ипостась, следовательно, выполнять в полном объёме супружеский долг не могла. Ведь, лишённая до обретения ипостаси девственности, драконница лишалась и второй своей сущности, переставая в принципе быть драконом. Она становится смертной и слабой, как человек. Единственное, что остаётся ей – это магия. Но в Аните и её крохи…

Младшая затравленно посмотрела на сестру. Старшая понимала ход её мыслей и поклялась себе: сделать всё от неё зависящее, чтобы не допустить ЕГО брака с Анитой. Но что она могла? Только убить и её, и себя…

– Выход есть всегда, даже когда он не столь очевиден, – ободряюще шепнула она сестре.

Наместник смерил сестёр насмешливо-покровительственным взглядом: – Я проведу собеседование с каждой из вас и решу, кого выбрать в качестве жены. Вторая отправится в монастырь Небесных Дев пожизненно, в ошейнике, блокирующем её суть.

Тут он впервые прямо посмотрел на блондинку. Внутри неё всё заледенело от этого ненавидящего и злорадного взгляда. Его ноздри раздувались от с трудом сдерживаемого гнева. Абигейл заметила, что рука, сжимающая указ Императора, слегка дрожит. «Как же он нас ненавидит», – затравленно подумала она. От этих мыслей её отвлёк пробирающий до костей холодный голос наместника: – И на всякий случай хочу сразу предупредить: если хоть одна из вас осмелится словом ли, делом ли противиться мне, или, не дай Создатель, умереть или сбежать… ваш отец будет жить очень, очень долго… И поверьте, каждый день он будет жалеть о том, что не умер, проклиная ту, по чьей вине всё ещё жив. Свободны. – и вышел, не дождавшись их реакции и не проявив к ним ни малейшего уважения.

(Я поймала себя на мысли, что потихоньку начинала смотреть на показываемые мне эпизоды жизни Абигейл – а именно так, как я поняла, звали мою визави – как на мои собственные воспоминания. С каждым новым эпизодом было всё сложнее отделить её воспоминания от своих. Я начала путаться в восприятиях, периодически мешая: Я и она, они и мы… Это нервировало!)

Следующий эпизод:

Её-меня привели к кабинету отца и грубо впихнули за местами обугленную дверь. Наместник стоял спиной к ней и глядел в окно – не шевелясь и, казалось, не обращая на её присутствие никакого внимания. Молчание затягивалось. Она стояла: гордо выпрямившись и нервно теребя ленту от корсета, не зная, куда деть руки. Но тут наместник вдохнул воздух полной грудью и, шумно выдохнув, жёстко сказал, почти прорычал: – Пошли все вон!

Все, находящиеся в кабинете отца, тут же вылетели за дверь. Наместник, как бы нехотя, повернулся от окна и медленно прошёл по ней насмешливо-масляным взглядом, скользя им от макушки до самых пяток. От этого взгляда у Абигейл побежали мурашки.

– Сядь, Абигейл. Разговор у нас с тобой будет долгим, – тихо и обманчиво спокойно приказал он.

Она-я помедлила, но села в кресло у стола отца. Сердце сжалось: «Как он, что с ним… Папочка… Он был так добр к нам, он нас так баловал и любил. Благодаря его любви мы выросли независимыми и смелыми. А теперь? Что будет теперь?» Обуреваемая нехорошими предчувствиями, Абигейл не заметила, как внимание наместника снова переключилось на окно. Она сверлила взглядом его широкую спину, продолжая молчать.

Через какое-то время наместник снова резко отвернулся от окна и в упор посмотрел на её-меня. В его глазах полыхал огонь, обжигающий, манящий, пугающий девушку своей порочностью… Я-она смутилась, покраснев, но взгляд не отвела. Стараясь выразить в глазах всю бурю ненависти и гнева, клокочущие в душе. Он хмыкнул и подошёл ближе. Задержался на секунду перед креслом, обошёл его сзади и наклонился, положив горячие руки мне-ей на плечи. Абигейл напряглась, попытавшись вскочить и стряхнуть его ладони, но он только ещё сильнее вдавил меня в кресло, заставляя сидеть, не меняя позы. Нас с ней затрясло…

Наклонившись, наместник зарылся лицом в наши с ней волосы, шумно вдыхая их запах, окутывая меня своим. Я резко дёрнула головой, пытаясь избавиться от него и показывая из последних сил, что он мне неприятен, противен, отвратителен… проклиная себя за слабость и моля Бога, чтобы он не отстранялся, втягивая ноздрями запах, который действовал на Абигейл как валерьянка на кошку в марте. «Ведь несмотря ни на что, он всё ещё мой истинный, моя вторая половинка, это так волшебно, он такой желанный – проносилось в её голове, мысли путались – и его предательство ничего не меняет… Это сильнее меня, сильнее морали и привитых мне устоев… я его всё ещё люблю, несмотря ни на что!»

Он опустил лицо к основанию моей шеи, прикусив её – я чуть не застонала от остроты ощущений. Потом он полизал место укуса и, пососав мочку уха, прошептал в него: – Я хочу, чтобы ты знала, я выбрал в жёны Аниту…

ВОТ И ВСЁ! КОНЕЦ СКАЗКИ!

– Что? – выдохнула я, ещё не веря в услышанное. Мир взорвался на миллион осколков. Я с трудом могла заставить себя дышать, судорожно соображая: что мне делать?

– Ты услышала! – отстранился он, с удовольствием ловя на моём лице вызванный его заявлением шок. – Я озвучил тебе своё решение: я выбрал Аниту!

– Но… Её нельзя, она ещё не встала на крыло, – залепетала я. – Вы же, господин наместник, не хотите, чтобы ваша жена из-за вашей несдержанности потеряла свою суть и стала человечкой? Да и обряд единения вы не сможете пройти не с драконницей… Ведь тогда наследника у вас вообще не будет, по крайней мере от неё… Она же не является вашей истинной парой, или я ошибаюсь?

Абигейл старалась быть сдержанной и холодной, я-она не имела права давать ЭТОМУ МОНСТРУ власть над собой. Он ни за что не узнает о моих чувствах, ведь для меня-то он истинная пара. Я это знаю давно, но по какому-то злому року я для него ею не стала… Отец сказал, что такое редко, но бывает. Узнав, что я нашла свою половинку, он обрадовался и тут же пригласил ЕГО на переговоры, но получил отказ в грубой форме: «Ваша дочь не моя Истинная пара, и на её чувства мне плевать».

После моих слов наместник, рассвирепев, резко выдернул меня из кресла, повернул к себе лицом и жёстко впился в губы в угрожающем, убивающем душу поцелуе. Я разозлилась, и злость придала мне силу и смелость: с силой сжав зубы, я его укусила за губу, прокусив её до крови… почти откусив…

Он зашипел и отшвырнул меня, впечатав в стену кабинета с такой яростью, что я чуть не потеряла сознание от удара головой о каминную полку. Прижав слегка дрожащую ладонь к виску, я почувствовала огромную шишку, а на ковёр упали капельки крови из раны у виска и из носа. Я перевела затуманенный взгляд на НЕГО и усмехнулась, увидев, что из его губы тоже текла струйкой кровь: «Значит, кровь ему я всё-таки пустила», – злорадно подумалось мне. Губы сами собой растянулись в ухмылке.

– Тварь! Ты ответишь за это, – безумно вращая глазами, закричал наместник. В кабинет отца тут же влетели драконы в частичном обороте и подняли меня с пола, крепко держа за подмышки.