Моя - чужая Месть

Когда последние аккорды стихли, все зааплодировали. Растроганный Владыка, подошёл ко мне, поднял на руки, и прижав к груди, прошептал: – Подыграй мне…Ты ведь мне веришь?

Я ответила кивком головы, и тихим: – Да…

В ответ, он поцеловал меня, нежно и трепетно…

Все ахнули, и в зале воцарилась звенящая, буквально, тишина. В этой тишине, громом, среди ясного неба, прозвучал голос Владыки: – Прошу простить хозяйку, но, только что, при свидетелях, моя любимая, согласилась выйти за меня замуж. Бракосочетание состоится сразу, после прохождения ею обряда принадлежности. А теперь простите, меня переполняют чувства, поэтому мы вынуждены вас покинуть…

Не отрываясь, я продолжала смотреть в взволнованное лицо Владыки, восхищаясь его актёрским талантом. Но тут, мои лопатки буквально прожёг чей-то отчаянный и полный боли взгляд. Я резко обернулась, пытаясь найти источник этих, невообразимо сильных эмоций, но попытка была тщетна – в этот момент, Владыка вышел из зала, так и не спуская меня с рук, прижимая к груди, до самого экипажа и целуя, целуя, целуя…

Закрыв дверь экипажа, он посмотрел прямо мне в глаза, весь романтический настрой, как ветром сдуло: – Молодец! Вот теперь, они забегают. Я хотел тебя предупредить, что в целях твоей безопасности, я попрошу племянника, если ты не против, стать твоим телохранителем. Боюсь, что в созданной нами щекотливой ситуации, демона будет мало…

Я пожала плечами, так как, в принципе была не против: –Лишь бы он против не был…

Владыка хмыкнул: – Не будет, гарантирую. Пойду отправлю ему записку, что с утра он, снова, переедет в НАШ замок, раз ты – за… и ещё: тебе, как моей невесте, положен дополнительный штат слуг. Завтра придут претендентки, вы с Ергеном, проведёте собеседования, вечером, демон мне предоставит отчёт. Я бы хотел, чтобы ты, на полях, поделилась своим мнением на счёт одобренных вами девушек. И имей в виду – Кодригодил, с сегодняшнего дня, станет твоей тенью. Прошу, не создавай ему лишних проблем, он и так, остро переживал, последствия предыдущего нападения на тебя…

– Хорошо, я не обещаю быть паинькой, но очень постараюсь.

Владыка, прижал меня к груди и рассмеялся, успокоившись: – Спасибо, Амина…Я ценю твою честность…

10

На следующий день, после объявления о нашей с Константином помолвке, явившийся на пробежку Иван был со мной сдержан, деловит и ХОЛОДЕН! Я не понимала, что произошло и как бы мне не хотелось это выяснить, никак не удавалось найти слова, чтобы сформулировать свой вопрос так, чтобы на него ответили! Банальное: «Вань, что произошло?» не дало мне нужного результата – он безразлично пожал плечами, и холодно ответил: «Я в порядке».

«Ага – в порядке он… Но я – то вижу, что ничего он НЕ в порядке».

Его безразличие и отстраненное поведение, а также полное нежелание что-то объяснить, меня разозлило: «А что, собственно я хотела от него? НИЧЕГО… Так вот пусть это НИЧЕГО получает, и он от меня! Хочет быть для меня пустым местом – просто охранником? Не моим другом – Иваном, а племянником моего жениха Кодригодилом? Да пожалуйста! А я, тогда, стану для него просто стервозным объектом… Поверьте – это я умею».

С этого дня, я стала обращаться к нему только по имени – Кодригодиил…

Сухо и холодно я информировала его о своих планах на день, и БЕЗРАЗЛИЧНО и отстраненно терпела его постоянное, и в основном молчаливое сопровождение. Через пару дней, он попытался спросить меня, также, как и я его позавчера: «что произошло», на что я, также, как и он мне, пожав плечами, ответила: «всё в порядке», и он отстал!

Так прошла одна неделя, за ней другая… Это холодное и безразличное противостояние между нами, ужасно выматывало. Если честно, я, за это время, ни разу не посмотрела ни только в его глаза, но даже в его сторону. Отдавая распоряжения или осведомляя его о своих планах на день, я обращалась не к нему, а к стене за его спиной, или вообще – говорила, смотря в противоположную от него сторону. Не знаю, что чувствовал при этом он, но мне, от этого, было ужасно паршиво…

Как-то, не выдержав эмоционального напряжения, я даже всплакнула. Но ведь он первый начал, ведь так? Вот пусть теперь и расхлебывает, потому что уступать я не намерена! Константин и Ерген, видя перемену в наших отношениях, несколько раз пытались со мной поговорить, но я их так отбрила, что они умыли руки, перестав вмешиваться.

И вот, к исходу червёртой недели нашей холодной войны с Иваном, на очередном спарринге, я обратила внимание, на раздражающую меня медлительность и, какую-то, вялость партнёра:

– Да проснись ты уже, Кодригодил, я же тебя покалечу – ты как варёная курица, – и он пропустил от меня хук справа.

– Давай-же, питух ты щипаный, – и я отвешиваю ему подзатыльник, плоскостью меча.

– Ну, дерись, чёрт тебя подери… Или я сменю партнёра по спаррингу, – и я ухожу, от его вялого выпада, и даю ему пенка под зад…

– Да и охранника поменяю, на более активного, и живого!

И тут он словно проснулся: выбив из моих рук меч и перехватив за талию, прижал меня спиной к своей бешено вздымающейся груди: – На более живого, говоришь? А зачем тебе Я, более живой? Я же, для тебя – мебель… А шкаф, ну или стул, не должен быть живым, он, чёрт побери, не имеет права быть даже одушевлённым… – он порывисто вдохнул воздух, зарывшись лицом, в моих волосах, запустив этим целую волну мурашек. – Скажи мне… скажи, Амина: чего ты хочешь от меня? ЧТО я должен сделать, чтобы ты, снова, называла меня Иваном? Я ненавижу, когда ты относишься ко мне, как к Кодригодиилу… Это так, словно я не твой… ДРУГ!!! Но мы ведь, всё ещё друзья? Скажи мне, что это так… Скажи Амина!

И он, как-то отчаянно зарычав, сжал меня сильно-сильно, до боли в ребрах… а потом, вдруг, выпустив из объятий, не дождавшись моего ответа на его вопросы, или хоть какой-то реакции быстро ушёл, оставив меня наедине с МОИМИ ответами и МОИМИ-ЖЕ вопросами…

Так как, последние несколько дней, мы тренировались без демона, который помогал владыке в приготовлении к ритуалу принадлежности, который должен пройти уже через две недели, я осталась совсем одна, в тренировочном круге – судорожно дыша, и стараясь не заплакать…

– Создатель, что же мне делать? За что они все так со мной… Почему всё время обвиняют, не пытаясь просто поговорить, не давая возможности объясниться… Не выслушав…

Я вспомнила дракона, и слёзы высохли. «Нет, я не стану слабой… Я должна пройти обряд, спасти сестру, и отомстить дракону! Поплачем потом, а сейчас все прочь, я иду!»

Подойдя к ближайшему столбу, вкопанному по границе тренировочного круга, я обрушила на него весь свой гнев и боль, всё своё отчаянье! Я била по нему, визжа от экстаза, не чувствуя боли или усталости: била, била и била… От него стали лететь щепки, но я продолжала бить, пока он не упал, побеждённый моим гневом и отчаяньем. Тогда мне удалось успокоиться, абсолютно. Я посмотрела на свои, разбитые в кровь костяшки пальцев, предплечья и голени и улыбнулась. Эта боль была понятной и вполне выносимой. Я знала, как с ней бороться – я её помнила и любила. А боль, в душе – заморозим: «Потом поплачу, всё потом».

Я переоделась, приняла душ и пошла к целителю: вечером мы с Владыкой приглашены на бал, нужно убрать кровоподтёки и синяки. Лекарь, как всегда, посетовал на то, что я себя совсем не жалею, и наложив мази, зашептал что-то над моими ранами, и я, неожиданно, провалилась в сон, даже не осознав этого полностью…

Мне снилось, что меня несут, потом везут, видимо на лошади, банально, перекинув через село… потом грубо кидают на что-то жёсткое и холодное, от чего я почти проснулась, отметив, что вокруг темно и пахнет сыростью и смрадом. Что-то подобное уже было, подсказывало мне моё подсознание, но я никак не могла ухватиться за нужную нить, и распутать весь клубок: «Что-то подобное уже со мной происходило… Но… Когда? Где? Почему?»