Моя - чужая Месть

На вечер музыки мы прибыли с приличным опозданием – Владыка, никак не мог определиться, с моей причёской, в результате, я осталась с распущенными волосами, свободно спадающими мне до колен, перехваченными лишь тонким золотистым с россыпью мелких изумрудов ободом. Владыка настоял, на том, чтобы я одела изумрудное-же платье, с полностью закрытым передом, и бесстыдно открытой спиной, почти до самого копчика. По подолу, струящемуся до самого пола, и вырезу на спине шла тонкая золотая вышивка с традиционным эльфийским орнаментом. Драгоценностей сегодня на мне было минимум, потому что, как сказал Константин: «столь изысканный объект, не нуждался в дополнительных акцентах».

Мои оголённые, до плеч, реки, были затянуты в почти прозрачные перчатки, с такой-же потрясающей вышивкой что и платье. Из-за того, что изуродовавший моё предплечье ожог – клеймо падшей женщины, нельзя было скрыть магически, я надела широкий браслет, подаренный мне Владыкой.

Нет, я не скрывала это клеймо от Константина –зачем? Ведь рано или поздно, он всё равно узнал-бы о нём, и тогда объясняться было бы куда сложнее. Увидев постыдное клеймо первый раз, на третий день нашего пребывания у него в гостях, эльф долго рассматривал сам ожог, аккуратно поглаживая слегка подрагивающими пальцами, кожу вокруг него. Он не стал ничего расспрашивать, за что я была ему ужасно благодарна, а на следующий день подарил мне этот браслет.

В салон к Селине мы прибыли почти последними, но, как и уверял меня Владыка, без нас ничего не начинали. Приглашённых гостей было очень много, среди них были не только источающие в адрес Селины нескончаемые комплементы Светлые эльфы, но и представители других рас. К огромному моему облегчению, драконов среди них не оказалось. Наше появление встретили шумно и радушно все, кроме Светлейшего племянника. Нет, сначала, завидев нас – растянув губы в радостной улыбке – он подошёл к Владыке дабы засвидетельствовать своё почтение, и даже галантно поцеловал протянутую руку, искренне восхищаясь моей красотой, и хваля выбор дяди…

Но посте того, как Владыка, словно между прочем, поинтересовался, не болит ли у него обломанный мной клюв, он смерил меня неверяще-удивлённым взглядом, и словно заледенел изнутри. Мне даже показалось, что фиолетовые глаза покрылись инеем. Я поёжилась от проскакавших по спине мурашек, и ехидненько так ему усмехнулась: «А что, напугал, блин!» И тут, по вспыхнувшему огню в его, разом оттаявших, глазах я поняла, что он меня узнал. «Точнее не меня, а НАС с моей ухмылкой». Побледнев, он отпрянул от меня как от чумной, и пол вечера я его не замечала так, словно он был под заклятьем отвода глаз. «А мне что? Главное, что б не скандалил, ведь так? Тогда почему это меня разочаровало? Ответа на этот вопрос я найти не могла».

После череды однообразных песен, в исполнении оперной дивы, я откровенно заскучала. Не думала, что такое изысканное и вышколенное за много столетий исполнение может раздражать, до боли в зубах. «В этот момент я отчетливо поняла позицию демона». Слишком всё было искусственно и без души, слишком идеально, что ли! Это заставило меня начать рассматривать обстановку интерьера в музыкальном салоне и пришедших гостей. Случайно столкнувшись с несколькими такими-же блуждающими взглядами, я поняла, что скучно не одной мне… и тут, не веря своим глазам. я увидела, висевший на стене аналог нашей гитары, но только круглый как домра, и с 16 струнами.

Я взволнованно спросила у хозяйки вечера: «А как называется этот инструмент, и играете ли на на нём?», на что Силина, томно вздохнув, перевела на меня скучающий взгляд и, смерив мою персону им так, словно я пукнула во всеуслышание, прервав её дивное пение на самом интересном месте колоратуры, капризно изогнув красивые губы, снисходительно произнесла: –Ах, ну конечно, вам, милочка, приглянулся этот грубый и примитивный струнный кошмар. Не побоюсь вас расстроить: у нас утеряна школа игры на гиторлле. (Я очень удивилась.) Этот, с позволения сказать – инструмент, мне достался по наследству, вместе с салоном и никто не знает, откуда он тут взялся. Выкинуть эту гадость мне всё недосуг. А что, тебе он ПРАВДА нравится? – насмешливо спросила она так, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Готовая на всё, чтобы заполучить это сокровище, проглотив её пренебрежение, я закивала головой как болванчик, изображая на лице щенячий восторг. Видя, как меняется выражение её лица, я поняла – СРАБОТАЛО!!!

– Забирай, дарю, – наконец милостиво пропела она, раскинув руки в театральном жесте, «жутко обрадовавшись, я почти прониклась к приме чувством благодарности, но, оказалось, что поторопилась я с выводами». – А то только пыль собирает, да служит напоминанием о несовершенстве мира… но при одном условии: ты побалуешь нас своим исполнением!

Вот тут-то я напряглась, поняв, что – подарочек-то с подвохом и не облагодетельствовать меня решила Селина, а прилюдно унизить! «Ну нет, стерва, не на ту напала».

– Ну впрямь, не станешь же ты ломаться? Не каждый день Я – Блистательная прима, предлагаю самоучке выступить со ней на одной сцене… если быть точной, то первый раз – ЦЕНИ мою доброту…

А в недосказанной ей фразе, читалось: УБОГАЯ!!! И сказала она это настолько гламурно-ехидно, и смотрела на меня с таким снисхождением, что я приняла этот вызов. С благоговением взяв гиторллею в руки, трепетно погладив её, стирая пыль и жалея незаслуженно забытый инструмент, я нетерпеливо стянула обе перчатки и принялась проверять и поднастроиавать её струны. И пусть я училась играть на 12-ти струнной гитаре, 16 – оказалось тоже не плохо. К пущей моей радости, инструмент был в идеальном состоянии, видимо, его создатель, предусмотрительно наложил на своё творения то самое заклинание от тлена, о котором мне недавно рассказывал Константин.

Кстати, я вдруг вспомнила, что и у цыган инструмент был не струнным, а клавишно-пневматическим, что-то типа нашей гармошки, да и скрипок я не увидела. «Неужели в этом мире никто не умеет играть на струнах?» – печально подумалось вдруг, ведь я обожала игру на гитаре, знала много произведений и, довольно сносно, по мнению моего педагога, импровизировала.

– Думаю, что выскажу мнение большинства: в нашем мире нет ничего более вульгарного, чем игра на гиторллее! Милый, ты со мной согласен? Кодригодиил, я к тебе обращаюсь! –услышала я томно-капризный голос примы, и решив возразить, подняла глаза, на говорившую. Однако увидев к кому она обращается, решила их проигнорировать. Тем более, что у МИЛОГО было такое выражение лица, словно у него нещадно болит зуб.

Я так увлеклась своей новой подругой – гитарлеей, что потеряла нить их разговора и поняла, что обращаются ко мне, только, когда присутствующие засмеялись, насмешливо разглядывая меня. Но я не повелась на очередную провокацию, вместо этого начав задумчиво перебирать струны, решая, чтобы такого спеть. Свой выбор я остановила на проникновенном романсе: «Как упоительны в России вечера» Александра Добронравого, на стихи Виктора Пеленягрэ. И только начав его петь, поняла, как тоскую по-своему не магическому прошлому:

Как упоительны в России вечера,

Любовь, шампанское, закаты, переулки,

Ах, лето красное, забавы и прогулки,

Как упоительны в России вечера..

Как упоительны в России вечера,

В закатном блеске пламенеет снова лето,

И только небо в голубых глазах поэта –

Как упоительны в России вечера…

«Пускай всё сон, пускай любовь игра,ну что тебе мои порывы и объятья»,– проникновенно пела я, совершенно потерявшись в своих ощущениях. Не думала, что на самом деле буду скучать, по обычной работе и своей маленькой квартирке…

Слова романса давно закончились, но я не могла остановиться, продолжая перебирать струны, раз за разом усложняя основную мелодию романса джазовыми импровизациями. Закончив, я погладила инструмент, поблагодарив, за хорошую работу и только тогда заметила, как вокруг тихо. Посмотрев по сторонам, я поняла, что почти у всех слушателей на глаза навернулись слёзы, и они смотрят на меня чуть ли не с благоговением и трепетом. И тут, как гром среди ясного неба, в звенящей тишине салона, прозвучал раздраженный голос Племянника Владыки: – Да, сердце моё, пожалуй, я с тобой соглашусь, что не было бы ничего более вульгарного, чем ТВОЯ игра на гиторллее.