Моя - чужая Месть

– Я вижу от чего ты бежишь… Вижу, как ты устала… Вижу к чему стремишься… Всё тебе удастся, всё исполнишь, но будешь ли счастлива, зависит только от того, сможешь ли ты отключить чувства, и включить холодный разум. Ты это умеешь, я знаю, но захочешь ли? А теперь спи! Я, временно, заблокировала привязку врага, он здесь не увидит тебя и не почувствует, если сама не захочешь… Спи…

Она снова выдохнула в мою сторону, окутав моё тело ароматным дымом из её трубки, и я провалилась в лёгкий сон, без сновидений…

Проснувшись, я долго не могла понять, где нахожусь. Сначала, по характерной качке, мне подумалось, что я плыву в каюте корабля… Потом, до просыпающегося мозга стали доноситься весёлые голоса, звуки наигрыша инструмента, похожего на нашу гармонь, тихое пение, звон монет, топот копыт… и я вспомнила, что меня усыпила цыганка, у костра в таборе.

Резко поднявшись и, раздвинув грязные, некогда яркие цветастые тряпки, прикрывающие вход в кибитку, я выглянула наружу. День был чудесный! Мне улыбнулся и подмигнул колоритный цыган, лет тридцати пяти, с длинными усами и заплетёнными в две толстые косы черными с проседью волосами. Он сидел на козлах следующей за нами кибитки. Цыган был невероятно красив, или даже, скорее породист, и знал об этом.

– Солнечного дня, спящая красавица, выспалась? Кто тебе снился? Не я ли? Нет? О–боги, ты разбиваешь мне сердце… А когда у цыгана разбито сердце, что он делает? Правильно, красавица, он поёт! – проворковал он, и вся эта тирада сопровождалась такой уморительной пантомимой, что я рассмеялась от души, первый раз за много-много времени.

Снова подмигнув мне, цыган запел. Я не знала этого языка, но песня была очень душевной. Надо признаться – пел он превосходно, я заслушалась. И хотя многие утверждали, что я обладаю прекрасными вокальными данными – да что я скромничаю, я прекрасно пою и играю на нескольких инструментах – осквернить его пение, попытавшись подпеть, я не рискнула.

Как потом мне рассказал Демон, после окончания действия энергетика я проспала три дня. И проспала бы больше, если бы не травки и магия цыганки. Ещё через три дня мы, с табором, наконец добрались до границы империи. Дальше идут нейтральные земли, граничащие со светлым лесом эльфов. Туда детям степей дороги нет.

После невероятно вкусного обеда, мы тепло прощались: – У меня для тебя подарок, девонька, – сказала Медэя, и протянула мне нагайку, язык которой был сплетён из белого и черного, как мне показалось, конского волоса. – Это не простая вещь, а заговорённая. В её язык я вплела твои волосы и волосы твоего врага. С её помощью, ты сможешь лишить силы любого так, что он станет слабее ребёнка, или наоборот – даровать кому-либо столько силы, сколько до этого отняла, так, что он сможет уподобится создателю… Сможешь ранить, заставить страдать, изувечить тело и душу, а сможешь – даровать покой, вылечить, или даже вернуть из за грани… Всё будет зависеть только от твоего желания и настроя…

Я тепло поблагодарила цыганку, обняв.

Она прижала меня к себе крепче, и прошептала: – И запомни, не всё так, как тебе кажется, даже если ты в этом уверенна. Отключи эмоции, включи разум и постарайся разложить всё по полочкам. И только тогда, ты увидишь полную картину. До этого момента ты не должна карать… иначе уподобишься ему.

Я была озадачена этим заявлением или пророчеством на столько, что не знала, что ответить, но искренне поблагодарила её за всё, обняв в ответ ещё раз.

– И ещё, – продолжила Мэдея, не отпуская меня. – Как только вы выйдете на нейтральную территорию, моя магия перестанет тебя защищать, и твой преследователь почувствует где ты… даже если ты будешь бодрствовать. Поэтому, вам надо будет двигаться очень, очень быстро. Как только вы пересечёте границу Светлого леса, он потеряет твой след, и не сможет найти тебя, пока ты не обратишься в дракона, хотя бы частично… Запомни, у него не будет там власти над тобой, пока ты не обернёшься драконом!

И она снова обняла меня, ещё крепче прижав к себе.

– Спасибо, Медэя, – с трудом оторвавшись от её грудей, в которых я уже совсем потонула, пропыхтела я. – Я учту… и буду очень осторожной и осмотрительной, обещаю.

Цыганка, наконец нехотя отпустив меня и вытерев украдкой слезу, сделала кому-то, стоящему в стороне, предупреждающий жест рукой: – Я хочу сделать вам ещё один подарок. Пойдёмте.

«Создатель, ЕЩЁ ОДИН ПОДАРОК!!! Унести бы», – подумалось мне, но вслух я этого не сказала, послушно пойдя за ней.

Мы прошли через весь табор, и вышли в поле, где пасся превосходный табун лошадей. Медэя развела руками, нетерпеливо показывая нам его. От этого движения, браслеты на её руках издали мелодичный звон, и я заметила, что от этого, с некоторых лошадей в табуне – как шелуха с лука, слетел наведенный морок.

– Выбирайте. Любые две – ваши, – констатировала она, довольная произведенным эффектом.

Я настороженно подошла к пасущимся лошадям, и аж взвизгнула от счастья, поняв, что передо мной украденные нами лошади отца: – Где вы их нашли? – радостно выкрикнула я, оглаживая родные головы, почесывая подставляемые мне уши и похлопывая по мощным крупам. Лошади, узнавая меня, приветливо всхрапывали, бодая мордами – требуя дополнительной ласки.

– Они паслись у стены столицы и выглядели такими потерянными, что мы не нашли в себе сил пройти мимо, – ответил мне колоритный цыган, в ярко красной шёлковой рубахе, распахнутой до самой талии, перехваченной широким кожаным ремнём. И сняв чёрную шляпу, с большими полями, поклонился. – Прошу тебя, красавица, не стесняйся… Выбирай себе жеребца, да не прогадай… наши жеребцы такие ветреные…

Я поняла подтекст, но не обиделась. За время, проведённое в таборе, я привыкла, что тут все очень веселы, раскрепощены, и пусть иносказательно, но говорят то, что думают…

Подойдя к лошадям, я стала к ним присматриваться, и тут, меня схватили зубами за шкирку и слегка встряхнули. Я рассмеялась – так мог поступить только отцовский Туча. Развернувшись я тут же обняла за мощную шею огромного черного монстра. Он фыркнул, положив голову мне на плечо, приветствуя.

– Тучка…Узнал…Ты ведь поможешь мне? Я могу тебе доверить своего друга и наставника? Он, конечно, демон, но он очень хороший! И ещё, нужна верная лошадка для меня… Как думаешь, какая подойдёт? – спросила я, советуясь.

Конь заржал, и стадо расступилось. В центре образовавшегося круга, стояло, нервно подергивая ушами, золотистое чудо: – Создатель, что за красавица! – я неуверенно подошла к восхитительной кобыле и не торопясь, чтобы не спугнуть, протянула руку, к её морде. Она, осторожно, понюхала мою ладонь, и прижалась к ней, прикрыв глаза.

– Приняла… – с благоговением выдохнул цыган. – Никого к себе не подпускала, видимо именно тебя ждала! Да и чёрный монстр, особый случай – даже я его сторонился. Больно он грозен! А ведь и ты не проста, госпожа…Ой не проста…

Я посмотрела на цыгана, не понимая, почему, вдруг, так изменилось его отношение ко мне? Вмиг слетела вся его игривость.

– Если беда случится, или помощь степного народа понадобится – только ветру шепни, и мы придём, и поможем всем, что будет в нашей силе, – сказал он мне с совершенно серьёзными глазами.

– Спасибо. – с благоговением в сердце приняла я его обещание.

Мы собрались, почти ничего не взяв с собой. Двигаться придётся очень быстро, нам не хотелось перегружать лошадей. Основной груз нёс Туча, а на золотце было только седло и я. Причём седло было невероятной красоты, очень удобное и ей шло. Оказалось, что цыганка давно нас ждала и настояла, что бы табор встал именно в том месте, где мы и встретились. И заранее позаботилась о сёдлах, лично вышив его для меня золотой нитью.