Моя - чужая Месть

В прошлой своей жизни, я вообще часто это делала, особенно если задумывалась. Вот и сейчас, я и не заметила, что разговариваю сама с собой. Но это, как всегда, помогло мне собраться с мыслями и начать действовать.

Я умылась холодной речной водой, но лучше не стало – спать хотелось нещадно! Тогда, скинув высохшую уже прямо на мне одежду, я залезла в воду, с головой нырнув, и, держась за ветки ветлы, стояла так до тех пор, пока не начала стучать зубами от холода. Выбравшись на берег, я с радостью констатировала, что мою нездоровую сонливость как рукой сняло. И обтеревшись платком бабы Таи, который я наматывала на голову, для того, чтобы ветки не цеплялись за волосы, натянув на всё ещё влажное тело потрепанный жизнью дорожный костюм, я отправилась обратно в пещеру – греться.

Демон: угрюмый, бледный, но живой, ввалился в пещеру к вечеру: – Так, крылатая, а теперь колись, что ты этому упертому как носорог наместнику такое оставила, что даёт ему возможность отследить нас? – начал он с порога.

Это заставило меня задуматься…

– Вот ЧЁРТ…Чёрт, чёрт!!! Платок… – воскликнула я в полном отчаянье. То и дело всхлипывая, я начала рассказывать Ергену о том, как пересеклась с наместником в замке, извиняясь и мямля, пытаясь оправдать свой поступок несвойственным мне ранее, но периодически всплывающим, и видимо ставшим частью меня нынешней испугом…

Демон выслушал молча, не перебивая и не обвиняя меня ни в чём. После моей исповеди, он прижал моё трясущееся в истерике тело к груди, и принялся успокаивающе гладить по голове и спине, приговаривая: – Всё хорошо, всё хорошо… Успокойся, Амина… Его тут нет, я не позволю ему добраться до тебя…. Ш-ш-ш… Всё хорошо…

Но успокоиться никак не получалось. Меня трясло от смеси безотчетного страха и безысходности. Я не узнавала себя – всегда такую смелую и сдержанную. Ту, что привыкла рассчитывать только на себя: «Создатель, во что я превращаюсь?»

– Если ты сейчас же не успокоишься, я не удержусь и отхлебну из твоих эмоций, – вдруг резко осадил меня Демон. – и я не уверен, что и сам смогу тогда здраво мыслить…

Именно эта его угроза подействовала на меня моментально. Я перестала всхлипывать, наконец, взяв себя в руки. Довольный произведенным эффектом, Ерген, встряхнул меня, заговорив о деле: –Ты говорила, что он тебе снится и зовёт,Так?

Я закивала головой, как болванчик.

Демон задумался: – Я понял, слышишь? Понял, как он находит тебя! Сейчас он нас не видит и не может отследить, но это только пока ты не спишь… И это хорошая новость, теперь плохая: до границы с эльфами, пешком идти почти четыре недели… а спать тебе нельзя…

Я обреченно застонала, закрыв лицо руками, пытаясь сообразить, что же мне теперь делать. Но в голову ничего дельного не приходило. По всему получалось, что шансы на исход нашего предприятия в нашу пользу равны нулю… то есть их, этих шансов, нет! Но, положение, как всегда спас Демон. (И что бы я без него делала?)

– У меня есть НЗ, энергетического зелья, тебе его хватит приёмов на пять. Если пить его каждые три дня, получим пятнадцать-двадцать дней форы. Но после его применения, такой откат, что ты вообще двигаться не сможешь – дней пять точно. Значит, оставшийся путь мне придётся тебя нести… Поэтому, нужно постараться оторваться от преследователей как можно дальше. К сожалению, они, скорее всего догадываются, куда мы направляемся, и могут нас там ждать. Но будем решать задачи, по мере их поступления, – решительно констатировал он.

Его уверенность в том, что всё будет хорошо, непостижимым образом передалась и мне, я перестала хандрить, и мы тронулись в путь.

Мы шли по непролазным дебрям уже пятый день. Хорошо, что демон захватил навигатор, а то мы давно-бы заблудились, сбившись с пути. Через три дня, без сна, я была почти в бессознательном состоянии и двигалась скорее по инерции и из чистого упрямства. Мы торопились, и старались не останавливаться, даже для того, чтобы приготовить еду и ели то, что можно проглотить сырым. На третий день, Демон разрешил мне выпить энергетик, настояв на привале. Даже позволил развести костёр. Поймав пару зайцев, мы их освежевали, и часть обжарили на ужин, а часть – подсолив, повесили вялиться над костром впрок. На ночлег останавливаться не стали, и резво двинулись дальше.

Так прошло ещё несколько дней. Каждые три дня, находясь на грани физического истощения, я глотала отвратительный на вкус и ужасно вонючий энергетик, который, после попадания в мой многострадальный желудок, скручивал его узлом. Мне стоили больших усилий, не выблевать его, сдерживая позывы прикрыв рот рукой и судорожно дыша. Когда приступ проходил, мы отдыхали, охотились, ели и запасясь провизией впрок, бежали дальше.

Сама я была уже на грани, и не могла понять, как без энергетика держится демон? Он, правда, стал гораздо менее разговорчив, а цвет его кожи значительно потемнел, то ли от усталости, то ли от грязи. На мой вопрос в лоб, он ответил, что ему вполне хватает подпитки от моего страха, обречённости и чувства вины…

«Значит, моё спокойствие, которым я так гордилась эти дни – тоже его заслуга! Ну что сказать – спасибо, Ерген».

И вот, когда у меня уже почти иссякла энергия от принятой мной последней дозы зелья, а вместе с ней и надежда на спасение, мы наткнулись на табор цыган. Цыганский барон, смерив нас странно-подозрительным взглядом чёрных, как спелая вишня, насмешливых и цепких глаз, и показав нам свой перстень фартовых, пригласил в табор. Мы не нашли в себе сил отказаться, решив поесть по-человечески. Кроме того, демону нужно отдохнуть, ведь скоро ему придется меня нести на себе… Хотя, я уже не видела в этом смысла, обреченно готовая сдаться на милость наместника, при условии, что демона он не тронет: «Хотя, какой может быть договор с этой бесчестной и лишённой марали мразью?»

В таборе царило такое веселье, что создавалось ощущение – нас тут ждали, и были ужасно рады нашей встрече. Это сильно контрастировало с моими внутренними ощущениями. Мрачно жуя поданные нам свежайший хлеб и очень вкусное жаркое, мы сидели у костра, когда ко мне подсела пожилая, броско одетая в многослойный наряд цыганка. Её руки, по самый локоть, были увешаны металлическими браслетами, разной толщены и цвета, звенящие, при каждом её движении. В вытянутых, от постоянного ношения тяжёлых серёг мочках ушей, висело сразу по пять золотых колец. На уже увядшей, но при этом довольно полной груди, выглядывающей из открытого, не по возрасту декольте, звенели, перекатываясь и блестя разнокалиберные цепи, бусы и цепочки с подвешенными к ним монетками. В правой руке у цыганки дымилась курительная трубка причудливой резьбы. Эта трубка привлекла моё особое внимание, так как она была выполнена в виде ЗОЛОТОГО дракона…

«Но ведь золотых драконов в этом мире нет? Или я чего-то не знаю? Хотя, возможно, это просто дракон, покрытый золотом и никаких вселенских заговоров? Бред!!! Тоже мне конспиролог», – подумалось вдруг.

Цыганка, представившись Медэей, предложила мне погадать, но я отказалась. Ещё в прошлой жизни, я не больно-то доверяла детям степей.

– Девонька, не бойся меня… никого не бойся. Ты и сейчас сильнее многих, а с поддержкой верных друзей, стаешь сильнее всех, – доверительно сообщила она, присаживаясь рядом, на неизвестно откуда взявшийся раскладной стул и не спеша, с удовольствием, затянулась курительной трубкой, вдруг выдохнув мне в лицо ароматный дым. Я вдохнула его, но не закашлялась, с удовольствием отметив, что он дарит покой и умиротворение.

Седые, явно когда-то бывшие черными волосы цыганки, обёрнутые в красный с золотом шелковый платок, поражали своей густотой и длинной. Они лучше всяких слов говорили о сильнейшем магическом потенциале их обладательницы.