Страница 11 из 13
Сначала правая рука схватила холодный поручень. Пальцы сомкнулись сразу, но ладонь повело вниз от пота и старой краски. Левая нога ударилась о край подножки и соскользнула. Бедро врезалось в борт. Он повис на секунду, почти параллельно улице, пока трамвай тащил его вперёд. Девушка взвизгнула и плеснула кофе ему на плечо. Кондукторша заорала уже в лицо.
— Ты что творишь?! Это не цирк! Плати за проезд или отвали под колёса по-человечески!
Ли подтянулся, нашёл ступнёй опору и ввалился внутрь.
Пол трамвая был мокрый. Не залитый водой, а просто покрытый той городской сыростью, от которой обувь начинает скрипеть, а потом предавать. Пассажиры стояли вплотную: офисный клерк с газетой, женщина с корзиной фруктов, двое подростков, пенсионер в жилетке и кепке, мать с ребёнком, который сразу начал показывать пальцем на происходящее с живым восторгом.
— Мама, смотри! Он как в кино!
— Не смотри, отвернись.
— Почему?
— Потому что все потом так не умеют вставать.
Курьер уже рванул к лестнице наверх.
Ли шагнул за ним, но не успел поставить ногу правильно. Подошва уехала. Сначала пятка. Потом вся стопа. Корпус ушёл вперёд без команды. Вместо броска на захват получился длинный, нелепый проезд по полу, в конце которого его плечо врезалось в пожилого джентльмена с газетой.
Газета разлетелась в клочья.
Старик отшатнулся, схватился за поручень обеими руками и произнёс голосом человека, который всю жизнь носил костюмы и ненавидел беспорядок до уровня религии:
— Молодой человек, если вы решили умереть публично, делайте это вне зоны платного проезда.
Курьер, уже одной ногой на ступенях, оглянулся и коротко засмеялся.
— Медленно, инспектор!
Ли упёрся ладонью в пол, начал подниматься, но локоть попал на раздавленный кусок чего-то липкого — вероятно, банан или манго из чьей-то сумки. Рука уехала ещё раз. Он не рухнул назад только потому, что схватился за вертикальный поручень. Поручень остановил падение, но инерция пошла дальше. Его развернуло вокруг стойки всем телом, как маятник вокруг оси.
Сначала ступни оторвались от пола. Потом бёдра ушли в воздух мимо пассажиров. Потом плечо пошло в сторону корзины со фруктами, которую женщина с острым носом и скорбным ртом держала у живота как священную реликвию.
— Не смей, — сказала она страшным голосом.
Он смёл.
Локоть задел край корзины. Корзина перевернулась. Апельсины, мандарины и два зелёных яблока брызнули по трамваю во все стороны. Один апельсин отскочил от ступени и стукнул по ботинку кондуктора. Другой залетел под сиденье. Третий попал ребёнку прямо в руки, и тот заорал от счастья:
— Мама, мне дали!
— Никто тебе не дал! Положи!
Женщина с корзиной всплеснула руками.
— Это импорт! Это не для пола! Это вообще не для тебя, длинный ты вредитель!
По краю зрения шкала поползла вверх, будто кто-то подливал в неё бензин.
[ЗАСЧИТАНО: ВОВЛЕЧЕНИЕ СЛУЧАЙНЫХ ПРОХОЖИХ.]
[ЗАСЧИТАНО: СКОЛЬЖЕНИЕ / КОНТАКТ С РЕКВИЗИТОМ.]
[SPECTACLE METER: 41%]
Курьер уже был наверху.
Ли пошёл за ним по лестнице.
Сначала правая рука на перила. Потом шаг через две ступени сразу. Потом второй. Лестница качнулась под весом трамвая на повороте. На площадке второго этажа воздух был жарче, теснее и пах тем, чем пахнут люди после долгого рабочего дня: духами, потом, мокрой тканью, монетами, газетной краской. Курьер пробивался к передней части вагона, распихивая тех, кто не успел убраться. Молодой парень у окна уже держал телефон вертикально и снимал.
— Брат, это лучший вечер за месяц, — сообщил он в экран. — Если меня сейчас сшибут, выложите видео моей бывшей.
Ли дотянулся до курьера. Пальцы почти коснулись ветровки. Курьер увидел это боковым зрением и рванулся вправо. Ли всё равно пошёл на контакт. Сначала ладонь схватила ткань, но ткань оказалась скользкой и тонкой. Потом пальцы перешли на ремень сумки через плечо. Ремень натянулся. Курьер дёрнулся назад. В следующую секунду один из пассажиров, толстяк с пакетами, попытался шарахнуться в сторону и сунул под руку свой зонт.
Зонт, ремень, поручень и рукав куртки встретились в одном узле.
Они не упали сразу. Сначала оба потеряли направление. Потом курьер рванул вперёд, Ли — вбок, зонт пошёл между ними клином, поручень удержал половину веса, и весь этот клубок поехал к дверям площадки — медленно и позорно, цепляясь за чужие ноги.
— Осторожно, идиоты! — рявкнул толстяк.
— Это не мой зонт! — завизжал кто-то сзади.
— Это уже явно общий! — выкрикнул парень с телефоном, не прекращая снимать.
Двери внизу открылись на остановке.
Свежий воздух, визг колёс и улица ударили внутрь. Курьер, пытаясь вырваться из ремня, дёрнул сильнее. Ли перехватил, но поздно. Их вместе понесло к выходу. Сначала курьер врезался плечом в створку. Потом Ли бедром выбил остаток хода. Потом оба, перепутанные ремнями, зонтом и чужим пакетом с зеленью, буквально вывалились наружу на асфальт.
Улица встретила их грубо.
Курьер ударился ладонью и коленом, перекатился, выдрал ремень через голову и тут же вскочил. Ли приземлился хуже: сначала бедро, потом бок, потом плечо. Воздух вылетел из груди коротким хрипом. Из пакета, застрявшего где-то между ними, вылетела связка зелёного лука и прилипла к асфальту.
Трамвай дзынькнул и поехал дальше, увозя орущих пассажиров, кондукторшу и полтрамвая фруктов.
Курьер уже бежал.
Он нырнул между двумя пешеходами, перелетел через низкую цепь у парковки и помчался к лестнице пожарного выхода, прикрученной к боку старого доходного дома. Ли поднялся не одним движением. Сначала ладонь на асфальт. Потом колено. Потом ступня. Только после этого корпус встал целиком. Из правого рукава вывалился клочок газетной бумаги и улетел под колесо проезжавшего мопеда.
По глазам пробежал новый ряд меток.
Один красный контур на столбе — мокрая вывеска лапшичной.
Один жёлтый на тележке — ящик с газировкой.
Один зелёный на автобусной остановке — скамья с отломанным краем.
И над всем этим маленькие подписи:
[POI ОБНАРУЖЕН.]
[POI ОБНАРУЖЕН.]
[POI ОБНАРУЖЕН.]
Курьер был уже на лестнице.
Ли бросился следом.
Сначала через тротуар. Женщина с двумя пакетами встала не вовремя. Он не успел обойти её чисто и плечом задел пакет с живой рыбой. Пакет ударил по ноге, внутри что-то мокрое шлёпнулось, женщина завопила:
— Ты мне ужин убил!
Следом мальчишка на велосипеде решил проскочить между ними. Ли увидел колесо слишком поздно. Пришлось ставить ногу прямо на скамью остановки, использовать её как ступень и перелетать через руль. Велосипедист восторженно заорал:
— Ещё!
По краю зрения шкала вздрогнула вверх.
[ИСПОЛЬЗОВАНА ГОРОДСКАЯ ИНФРАСТРУКТУРА НЕ ПО НАЗНАЧЕНИЮ: ОСТАНОВКА / СКАМЬЯ.]
[SPECTACLE METER: 57%]
Пожарная лестница дрожала уже от одного того, что по ней мчался курьер. Металл был старый, ступени узкие, местами заляпанные чем-то жирным. Курьер забирался легко, почти не глядя под ноги. Ли пошёл следом жёстче. На втором пролёте лестница резко дёрнулась в сторону от общего веса. Рука сама схватила боковую стойку. Ладонь ударилась о ржавчину. Металл скрипнул.
Снизу кто-то высунулся из окна и завопил:
— Эй! Вы мне весь дом сейчас оторвёте!
— Не мы, — бросил на бегу курьер. — Он!
На крыше было жарко от нагретой за день черепицы и душно от вентиляционных труб, выбрасывавших пар и кухонный запах со всех нижних этажей сразу. Бельевые верёвки тянулись от стены к стене. На одной висели детские футболки, на другой — простыни, на третьей — мужские трусы, которые ветер раздувал с мрачным достоинством флага проигранной страны.