Клятва двумя клинками

Глава 16: Суд над крысами

Ночь в камере не начиналась и не заканчивалась — она просто тянулась. Камень под спиной был мокрым и холодным. Цепи держали крепко, железо врезалось в кожу. Воздух стоял тяжёлый, затхлый. Где-то сверху мерно капала вода. В камере были одна стена, два кольца, две цепи и двое, которых вчера ещё звали по именам, а сегодня для тюрьмы они были просто заключёнными.

Наруто очнулся первым, но радости в этом не было. Голова гудела так, будто по ней били снова и снова. Во рту стоял вкус крови. Он попробовал поднять руку — цепь звякнула, но дальше не пустила.

— Ага, — хрипло сказал он сам себе, словно только что получил ещё одно подтверждение очевидного. — Ясно…

От запястья к кольцу в стене тянулась цепь. Рядом, у соседнего кольца, сидел Леви. Он почти не шевелился, только дышал коротко и осторожно, будто любое движение могло сделать хуже.

— Леви, — Наруто кое-как перевернулся набок, поморщившись от боли в виске. — Эй, Леви…

Леви не ответил сразу. Потом медленно выдохнул.

— Если ты сейчас спросишь, где мы, я сам себе язык откушу, — сказал он глухо. — В тюрьме мы. Поздравляю.

Голос у него был ровный, но усталый. Не сонный — просто усталый от всего.

— Где дети? — сразу спросил Наруто.

Он дёрнулся вперёд, потянулся к Леви, но цепь рванула плечо назад. На секунду в глазах потемнело. Он снова попробовал жестами показать: маленькие, наши, уводили, куда?

Леви повернул голову, посмотрел на него. Помолчал секунду.

— Не знаю, — сказал он. — Развезли. Они так делают. Чтобы не держались вместе. Приют, мастерские, подземный город, может ещё куда. Кому как “повезёт”.

Наруто нахмурился. В слове “развезли” было что-то особенно мерзкое — будто речь не о детях, а о грузе.

— Мы искать, — упрямо сказал он. — Идти. Забрать.

— Конечно, — вяло ответил Леви. — Сейчас прямо и пойдём. Ты по своей цепи, я по своей. Посередине встретимся.

Наруто не сразу понял насмешку. Всё равно подполз ближе, насколько хватило звена. Цепь натянулась, резанула запястье. Он протянул руку и коснулся камня рядом с плечом Леви, как будто этого было достаточно.

— Мы не крысы, — серьёзно сказал он. — Мы семья. Я сильный. Я сделаю.

Он попробовал показать кулаком, как будто что-то пробивает, вырывает, ломает путь наружу. Вышло неуклюже — рука дрожала, запястье плохо слушалось. Но смысл был ясен.

Леви посмотрел на его старания, тяжело вздохнул.

— Ты идиот, — сказал он. И в этом почему-то не было злости. — Сильный идиот.

Он всё же дотянулся и коротко сжал плечо Наруто.

— Угу, — кивнул Наруто. — Леви тоже сильный.

— Я осёл, — сказал Леви. — Повёл всех наверх и удивился, что нас там уже ждали.

Он отвернулся и уставился в темноту. Некоторое время слышны были только капли и дыхание.

Потом Наруто снова подал голос:

— Что суд?

Леви чуть повернул голову.

— Наверху всегда одно и то же, — сказал он. — Стол. Люди в форме. Бумаги. Подписи. Снизу — мы. Сверху — приговор.

Наруто медленно повторил чужое слово:

— Приговор… Это как?

— Это когда тебе официально объясняют, что ты никому не нужен, — сказал Леви. — Поймёшь по интонации.

После этого он замолчал надолго. Капли продолжали мерно стучать. Время здесь не шло — оно просто тянулось.

Утро сначала пришло холодом. Он просочился в камеру раньше света. Потом через узкое окошко под потолком появился серый отсвет. А ещё позже — тонкий луч, который медленно сполз по стене и лёг на гнилую солому аккуратным светлым квадратом.

— О, — хрипло сказал Наруто, заметив его. — Солнце.

— Это его дальний родственник, — буркнул Леви, не открывая глаз. — Очень дальний.

Наруто пополз к свету. Цепь скребла по полу, тянула назад, плечо ныло, но он упрямо двигался. До луча оставалось совсем немного. Он вытянул руку, пальцы потянулись к свету, как будто тот мог согреть не только кожу.

Цепь дёрнула его назад. Боль отдала в руку и шею. Пальцы скользнули по камню, по самой границе света, но не достали.

Он так и остался лежать, вытянувшись вперёд. Луч касался только его ног.

— Даже тут не дотянулся, — сухо сказал Леви. — Талант.

— Чуть-чуть, — буркнул Наруто.

— Хорошее описание всей нашей жизни.

Леви хотел добавить что-то ещё, но за дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, не спутать.

— Встаём, принцы, — бодро раздалось снаружи. — На приём к высшему свету.

Лязгнул засов. Дверь открылась. В камеру вошёл серый свет из коридора, запах варёной брюквы и двое охранников.

— О, живые, — сказал один, оглядев их. — А я уж думал, начальству объясняться, почему товар испорчен.

— Сам-то не потёк ещё? — спросил Леви, медленно поднимаясь.

— Рты закрыли, — равнодушно ответил охранник. — Наверху выступите. Может, вам там даже верёвку покажут.

Он отцепил цепь Леви от кольца, оставив железо на запястьях, и рывком поставил его на ноги. Леви качнулся — плечо сразу напомнило о вчерашнем ударе, — но устоял.

Потом подняли Наруто.

— Смотри, к свету тянулся, — ухмыльнулся второй охранник. — Ненормальный.

— Я нормальный, — буркнул Наруто. — Это вы ненормальные.

— Ещё и разговаривает, — удивился первый. — Надо в учёный корпус передать.

— Осторожнее, — сказал Леви. — А то окажется, что вы с ним родственники.

— На выход, — толкнул его охранник.

Коридор был длинный, сырой и однообразный. Камень, двери с глазками, коптящие факелы. Их вели вдвоём: один спереди, другой сзади. Цепи звенели при каждом шаге.

Из глазков смотрели. Мелькали глаза, лица, седые бороды, щетина. Все одинаково усталые.

— О, новенькие, — прохрипел кто-то справа.

— Надолго? — спросил другой.

— Им сейчас наверху объяснят, — ответил первый. — Потом вернут вниз. Если не поломаются раньше.

Леви не отвечал. Наруто проходя мимо одной двери, встретился взглядом со стариком за решёткой. Тот долго смотрел на него, потом медленно покачал головой и показал: вверх — вниз. Наруто слов не понял, но жест уловил.

Лестница наверх была крутая и гладкая от тысяч ног. Чем выше они поднимались, тем сильнее слышался мир сверху: команды, шаги, голоса.

— Не споткнись, — буркнул охранник, подтолкнув Наруто.

— Не волнуйся, — сказал Леви. — Если буду падать, то на тебя.

Зал суда оказался почти другим миром. После подвала белые стены резали глаза. Высокие окна пропускали слишком много света. Пол был чистым. Здесь не пахло плесенью и кровью — только бумагой, воском и порядком.

За длинным столом сидели трое. Толстый, сухой усатый и лысоватый с пустым взглядом. Чуть в стороне — писарь с пером. Сбоку встали охранники.

— Подсудимые доставлены, — отрапортовал солдат.

— Подсудимые, — повторил толстый, глядя в бумагу. — Леви… без фамилии.

— Удобно, — заметил Леви. — Экономия чернил.

— Молчать, когда не спрашивают, — отрезал усатый.

— Это вы ещё меня в детстве не видели, — сказал Леви.

Писарь быстро заскреб пером.

— Второй, — толстый перевёл взгляд ниже. — Наруто… — он сбился, пытаясь разобрать написанное. — Нарута… Нурото…

— Наруто, — подсказал Леви. — Узумаки.