Клятва двумя клинками

— Господин офицер, — Леви чуть вышел вперёд. — У вас что-то упало.

— Что? — автоматически спросил тот.

— Честь, — спокойно сказал Леви. — Когда вы пошли войной на уличных детей.

Офицер даже не моргнул.

— Вы задержаны. По обвинению в кражах и незаконном проникновении из подземных уровней. Сопротивление будет пресекаться. Детей доставят в приют, взрослых — на суд.

— В приют, — тихо повторил шмыгач.

— У них не приют, — так же тихо сказал Леви. — У них конвейер.

Наруто стоял плечом к плечу с ним. За спиной жались дети. Он чувствовал, как кто-то дрожит, как кто-то судорожно дышит. Страх в нём самом быстро превращался в злость.

— Давай я, — тихо сказал он. — Я прорвусь, утащу пару, остальные…

— И что дальше? — так же тихо спросил Леви. — Будешь бегать по рынку с детьми и солдатами на хвосте?

— Лучше бегать, чем стоять на коленях.

— На коленях тоже бывает полезно. Можно шнурки завязать.

— Я серьёзно.

— Я знаю. Но не сегодня. Сегодня бардак устроили нам.

Солдаты начали сжимать кольцо. Один резко схватил спасённого мальчишку за ворот и дёрнул к себе. Тот закашлялся, вцепился в воздух. Другой потянулся к Лие.

— Всё, — сказал Наруто. — Поздно.

Он шагнул вперёд, и клинок вылетел из ножен мгновенно. Первый удар выбил меч из руки ближайшего солдата. Второй пришёлся по ремню, сбивая его с шага.

— Стоять! — заорал кто-то. — Не двигаться!

— Я и не двигаюсь, — бросил Наруто, уходя от дубинки. — Это вы ко мне лезете.

Он двигался быстро, на резкости и злости. Дубинка свистнула мимо головы. Пыль взлетела из-под сапог, крики наложились друг на друга.

Леви рванул следом. Его клинки работали коротко и точно. Рука, тянувшаяся к ребёнку, получила порез по запястью. Колено, шагнувшее лишнего, встретило его ботинок. Один солдат уронил дубинку, второй — меч.

Несколько человек упали почти сразу, хватаясь за руки и ноги. Леви бил по сухожилиям, по суставам, по тем местам, где человек быстро переставал быть опасным. Наруто тоже целился в оружие и ремни, а не в горло, хотя в движениях уже было больше ярости, чем расчёта.

— Что вы стоите?! — заорал офицер. — Вперёд!

Солдаты пошли плотнее. Щиты, дубинки, мечи. Узкий переулок сразу стал тесным до предела.

— Назад! — крикнул один из старших детям. — К стене!

Дети вжались в камень за спинами Наруто и Леви. Пыльный свет бил в глаза, воздух загустел от криков и ударов.

Наруто двигался быстро, почти на одной инерции. Клинок сталкивался с чужим железом, отдача била в кисть и плечо. Он выбивал оружие, толкал, подныривал, бил кулаком там, где не успевал лезвием. Один солдат сел прямо на булыжник после удара в ухо и несколько секунд просто моргал.

— Ты что творишь, сопляк?! — рявкнул другой.

— Проверяю, правда ли гарнизон такой крепкий, — отрезал Наруто.

Леви казался отдельным вихрем — низким, быстрым, злым. Он почти не говорил. Его ответами были клинки. Но солдат было слишком много. За каждым, кто отступал, тут же появлялся следующий.

— Они размножаются, — простонал шмыгач, сидя у бочки и обнимая её так, будто это единственная надёжная вещь на рынке.

— Значит, режем по корню, — отрывисто сказал Леви.

И в этот момент он пропустил удар.

Один из солдат зашёл сбоку и со всего размаху опустил дубинку ему на плечо. Хрустнуло глухо и нехорошо. Леви повело. Один клинок дёрнулся, вторая рука на секунду повисла мёртвой тяжестью.

Он удержался, но всё же опустился на одно колено. Этого хватило. На него сразу рванули трое.

— Не трогать его! — крикнул Наруто и бросился вперёд.

Он встал перед Леви, почти закрывая его собой.

— Хватит! Слышите?!

— Убрать этого, — спокойно приказал офицер. — Не убивать. Пока.

Дубинка опустилась сверху и врезалась Наруто в висок. Мир сразу качнулся. Он рухнул на колени, клинок выпал из руки и звякнул о камень.

— Ещё, — коротко бросил кто-то.

Второй удар пришёлся сбоку. В ушах загудело. Кровь потекла по щеке, попала на губы.

— Хватит, — резко сказал Леви, дёрнувшись вперёд. — Я сдаюсь.

Его тут же прижали к стене, заламывая руки. Наруто уже почти ничего не видел, только слышал тяжёлое чужое дыхание, мат, топот. Кто-то схватил его за ворот, перевернул.

Над ним оказалось небо. Слишком большое. И красное от заката.

Где-то рядом мелькнула маленькая рука. Тот самый мальчишка тянулся к нему, вырываясь.

— Наруто!..

Голос утонул.

Руки Наруто стянули за спиной. Верёвка впилась в запястья, но боль уже уходила куда-то далеко.

— Иру… — сорвалось с губ, и остальное слово не успело оформиться.

Когда рынок начал приходить в себя, солдаты уже заканчивали работу. Торговцы поднимали ящики, собирали товар, ругались вполголоса. Люди переговаривались, быстро и жадно пересказывая случившееся.

В центре переулка, в полосах красного света, стояли двое связанных.

Леви сидел прямо, словно его не скрутили, а посадили ждать. На виске темнела кровь. Руки дрожали от натянутой верёвки, но лицо оставалось каменным.

Рядом на боку лежал Наруто. Лицо в крови и пыли, но грудь поднималась ровно настолько, чтобы было ясно: живой.

— Подземные крысы, — сказал один солдат другому, разглядывая их с брезгливостью. — Никакой романтики.

— Романтика — это когда крысы сидят внизу, — ответил второй. — А эти уже наверх полезли.

— Малышей куда? — спросил третий, кивая на детей, которых уже выстраивали отдельно.

— В приют, — отозвался офицер. — Или куда там сбрасывают лишних.

Детей уводили в разные стороны. Двух — один солдат, троих — другой. Банда, которая утром двигалась как одно целое, теперь рассыпалась по кускам.

Леви наклонился настолько, насколько позволяли верёвки.

— Смотри на меня, — тихо сказал он. — Не вниз. Не за ними. На меня.

Наруто глаз не открыл. Но пальцы у него едва заметно дрогнули, будто он всё ещё пытался удержаться за голос.

— Живой, — сказал один из солдат, ткнув его сапогом в бок. — Ещё долго будет жалеть.

— Этим пусть суд занимается, — холодно ответил офицер. — Мы своё сделали.

Закат медленно заливал переулок, булыжники, кровь, связанные руки, сапоги. Сверху вся сцена, наверное, выглядела просто: узкая щель между домами, круг солдат, в центре — двое связанных, а от них в разные стороны расходятся дети, которых уводят прочь.

Утром этот рынок казался удобным местом для работы. К вечеру стало ясно, что это была ловушка. Их не поймали случайно. Их ждали.