Страница 21 из 263
Он показал на палочки-враги и в сторону тоннеля.
— Они не дети. Они режут. Они жгут.
Наруто резко вскинул руки и перечеркнул схему движением в воздухе.
— Они режут — мы тоже! Вместе!
Слова ударились о стены тяжело и глухо.
Леви смотрел на него несколько секунд молча. Потом медленно, спокойно стёр схему со стены. Белые палочки, стрелки, кружки превратились в грязные полосы.
— Не сейчас, — сказал он. — Ты не понимать. Я не понимать тебя.
Он бросил камень на пол и коротко показал Наруто на его место у стены.
Для него разговор был закончен.
Наруто ещё немного постоял. Потом повернулся к размазанной схеме. Белые полосы теперь ничем не отличались от старых потёков. Ни стрелок, ни кружков. Только следы попытки навести порядок там, где он долго не держался.
Он вернулся в свой угол.
Эти несколько шагов оказались тяжелее, чем весь сегодняшний путь.
Сел так же, как до этого: поджал ноги, обхватил колени руками. Но теперь смотрел не в огонь и не на людей — в точку между собственными ступнями, будто там можно было нарисовать другую схему.
Дети постепенно разошлись обратно к бочке.
Тихие разговоры вернулись, но звучали уже иначе.
— Видел, как он на него смотрел? — шепнул худой коренастому. — Как на сковородку: жарит хорошо, но за ручку не возьмёшься.
— Наш вожак не любит, когда с ним спорят, — буркнул коренастый.
— А что он хотел? — вмешалась девчонка. — Чтобы он сам за нас умирал?
— Чтобы его много умирало, — уточнил худой. — А он один оставался. Очень выгодно.
— Но ему больно, — тихо сказала девчонка. — Когда они исчезают. Видел?
— Нам всем больно, когда нас бах, — вздохнул коренастый. — Просто у него это видно.
Огонь в бочке доедал последние щепки. Тьма подступала к нише не сверху, а от стен, оставляя посередине слабое пятно света.
Постепенно разговоры стихли. Кто-то лёг на бок, кто-то свернулся калачиком, кто-то уткнулся лицом в чужое плечо.
Наруто не ложился.
Он всё так же сидел у стены, подбородком на коленях. В глазах отражался огонь, но кроме усталости в них почти ничего не осталось.
На другом краю ниши Леви устроился у стены с ножом и куском старой кожи. Он водил точильным камнем по лезвию и время от времени сдувал пыль. Между ним и Наруто тянулся тот самый метр пола, который днём был местом разговора, а теперь стал границей.
— Эй, — сонно подал голос худой. — Леви, а если его клоны мне приснятся, ты меня тоже в схему запишешь?
— Если заорёшь во сне, — не поднимая головы ответил Леви, — запишу первым. Как приманку.
— Тогда я молчу, — быстро сказал худой и уткнулся носом в рукав.
Леви на секунду оторвался от ножа и посмотрел на Наруто.
Тот тоже посмотрел на него.
Коротко. Сухо. Просто отмечая факт, что оба ещё здесь.
— Ты всё равно будешь, — тихо сказал Леви, будто больше себе. — Или ты, или кто-то другой. Здесь все — что-то для кого-то.
Наруто глухо хмыкнул.
Не согласился и не возразил. Просто не принял.
— Я не буду камнем, — сказал он почти шёпотом. — Даже если ты так решил.
Слова повисли в тяжёлом воздухе ниши.
Леви перестал точить нож, провёл большим пальцем по лезвию и снова посмотрел на мальчишку из другого мира — того, кто умел множиться, но не хотел превращать себя в расчёт.
Стену с бывшей схемой в полумраке почти не было видно, но белёсые царапины всё ещё проступали. Следы того, как кто-то пытался нарисовать порядок на камне Подземелья.
— Завтра, — сказал Леви, не поднимаясь. — Не сегодня.
— Что завтра? — пробурчал коренастый, ворочаясь.
— Завтра будем думать. Сегодня пусть спит.
Наруто закрыл глаза не сразу. Ещё немного слушал, как скребёт камень по металлу, как шумит вода за ржавыми листами, как где-то шуршат крысы.
Потом веки всё-таки опустились. Голова качнулась и уткнулась в колени.
Огонь в бочке сдался окончательно, оставив только красные угли, которые медленно тускнели.