Клятва двумя клинками

Он подошёл, выдернул из рук худого мокрую тряпку и швырнул её Наруто в грудь. Та ударила глухо и повисла на его локте.

— Вот твой билет, — сказал Леви, кивнув на угол. — Хочешь есть — моешь. Не хочешь — дверь там.

Тряпка была тяжёлая, холодная, грязная. Наруто поймал её, сжал. На сбитых костяшках выступила свежая кровь.

— Он же сейчас рухнет, — шепнула девчонка.

— Упадёт — значит, не голодный, — буркнул коренастый.

— Смотри, — тихо сказал худой. — Сейчас бросит.

Наруто несколько секунд смотрел на тряпку. Плечи напряглись, рот дёрнулся, будто он сейчас заорёт или швырнёт её обратно.

Но вместо этого он медленно опустился на колени.

Одно колено скользнуло по камню, второе стукнулось о пол. Тело качнулось, и он едва удержался на руке.

— О, — протянул кто-то. — Кланяется.

— Это он полу спасибо говорит, — отозвался другой.

Наруто выровнялся, приложил тряпку к пятну у стены и провёл раз. Грязь только размазалась. Тогда он сжал ткань сильнее и начал тереть по-настоящему.

— Не гладь. Дави, — автоматически бросил Леви.

Наруто не ответил. Он вцепился в тряпку обеими руками, согнулся и тёр, пока вода не стала розовой от крови с его рук.

Через несколько минут вместо чёрного пятна проступил серый бетон.

— Смотри, реально чистит, — шепнул худой.

— У него пальцы в мясо, — заметил другой.

— Мясо заживёт. Пол — нет, — философски сказал коренастый.

Девчонка подошла ближе, села рядом и начала тереть соседний участок. Косилась на Наруто исподлобья.

— Не туда, — сказал Леви. — Под решёткой ещё чёрное.

— Ты сам туда три дня не лез.

— У меня на всё есть причины.

Наруто продолжал. Каждый раз, закончив полоску, он на секунду откидывался назад и смотрел на результат. Потом снова нагибался и тёр дальше.

— Проверяет, — заметил худой.

— Учится быстро, — спокойно сказал Леви.

— Ты его оставишь? — тихо спросила девчонка.

— Если не сдохнет. Мёртвые плохо убирают.

Когда угол перестал бросаться в глаза грязью, Наруто отпустил тряпку. Руки дрожали так, будто он едва удерживал их на месте. Он сел прямо на мокрый пол, прислонился к стене и закрыл глаз.

— Не спать, — сразу сказал Леви. — Ты ещё не ел.

Он подошёл к ящику, выбрал самый маленький и самый сухой кусок лепёшки и вернулся. Без слов бросил его на пол в полуметре от Наруто.

— Кормишь как крысу, — не удержался коренастый.

— Крыс я не кормлю, — спокойно ответил Леви. — Они сами находят еду.

Наруто поднял голову. Сначала посмотрел на кусок хлеба, потом на ботинки Леви, на его рукава, на лицо. Во взгляде смешались злость, благодарность и упрямство.

— Бери уже, — раздражённо буркнул худой. — Пока не отобрали.

Наруто дёрнулся к хлебу так быстро, будто боялся, что тот исчезнет. Схватил, прижал к пальцам и сразу начал есть. Не разламывая, почти не жуя. Просто заталкивал в рот, пока мог.

Крошки сыпались на пол. Он тут же подбирал их пальцами и отправлял следом. Не различая, где хлеб, где пыль, где грязь.

— Я пол только что мыл, — заметил коренастый.

— Пусть крошки лежат, — неожиданно сказал Леви. — Будет видно, где чисто.

Он смотрел на Наруто не с жалостью и не с презрением. Скорее так, как смотрят на новую деталь, пытаясь понять, подойдёт она или нет.

— Слушайте все, — сказал он громче. — Этот ест здесь. Значит, и работает здесь. Кто тронет его просто так — сначала пойдёт драить трубы.

— О, — протянул худой. — Уже оформил.

— Всё просто, — кивнул Леви. — Живой — работаешь. Не работаешь — мёртвый.

— А если он чужой? — не сдавался коренастый. — Ты сам говорил, чужих нельзя.

— Говорил, — спокойно ответил Леви. — Чужих нельзя. Этот сам пришёл.

Он забрался на свои нары, сел, прислонившись к стене, и вытянул ноги. С виду расслабленно, но взгляд продолжал следить за комнатой.

— Сверху сюда падает мусор и дохлятина, — добавил он. — Этот не упал. Этот приполз. Разница есть.

Дети переглянулись. Кто-то хмыкнул, кто-то пожал плечами. Девчонка снова взялась за тряпку и начала домывать уже чистый участок — скорее по привычке.

Логово постепенно вернулось к своему ритму. Кто-то доедал еду, кто-то чинил ремень, кто-то вполголоса спорил, сколько старик даст за железку. Бочка дымила ровно. Стены блестели влажными полосами. Пол всё ещё пах сыростью, но плесень больше не лезла в глаза.

В углу, на мокром камне, сидел Наруто. От лепёшки почти ничего не осталось — он доедал последние крошки, цепляя их ногтем с пола. Руки были в крови, грязи и воде. Ногти обломаны, кожа содрана. Но хлеб он держал до последнего.

— Эй, бешеный, — бросил худой, проходя мимо. — Если завтра опять придёшь, дверь сама себя не откроет.

— Открою, — хрипло ответил Наруто, не поднимая головы.

— Слышал? — усмехнулся тот. — Уже почти наш.

Леви перевёл на них взгляд, и усмешка сразу стала тише.

— Не трогайте его сегодня, — сказал он. — С меня на сегодня уже хватит грязи.

— А завтра? — тут же спросил коренастый.

— Завтра посмотрим.

Он снова глянул на Наруто. Кровь, вода, лохмотья — сплошное пятно. Только это пятно само взяло тряпку и начало тереть.

— Посмотрим, сколько выдержишь, — тихо сказал Леви, больше себе, чем ему.

В бочке шевельнулись угли. Свет дрогнул, тени качнулись по стенам и снова улеглись. Логово затихло, пряча своё слабое тепло за ржавой дверью от всего, что ещё бродило по тоннелям снаружи.