Страница 15 из 24
- Жаль – бесцветным голосом ответил Хамелеон-Супер.
*
Бромба лежала на дне ямы, присыпанная дерном и песком. У преступника было мало времени, так как его спугнули приближающиеся сыщики. Если бы они не пошли, ведомые чувством в эту ужасную ночь за Бромбой, скорее всего бедняжка задохнулась бы, засыпанная землей. По счастью, небрежно замаскированная яма привлекла внимание Нулика Пштымуцля, который после завтрака выбрался на легкоатлетическую тренировку.
Нулик, хоть и относился к семейству автомобильных Пштымуцлей (тех Пштымуцлей, для которых нет ничего интересней автомобилей), вопреки семье стал водником. Давным-давно покинул автомобиль, поселился на берегу озерка, построил плот и плавал на нем в полной тишине туда и обратно. Был очень неразговорчивым, любил лес, чрезвычайно редко окидал свой маленький домик, построенный на плоту, что бы проведать своих знакомых в поселке.
Нулик с энтузиазмом занимался так называемым «Бегом за здоровьем» и для этого чаще всего покидал свой любимый плот.Все остальное время проводил на озере и охотно перевозил желающих с одного берега на другой, если при них не было никого рычащего.
Так как берега озера поросли камышом, а глубина отпугивала – ничто не нарушало так желанного Нуликом покоя.
Благодаря всем этим совпадениям Бромба была спасена от неизбежной гибели. Нулик заметил торчащую из-под поломанных веток лапку, и остановился, удивленный.
«Первый раз в жизни вижу розовую гусеницу такой величины» - подумал и спустился на дно ямы.
Вздрогнул, словно ударенный током.
«Это она! Никаких сомнений, это она! Благородная странница, героиня рассказов и легенд, смелая и бескорыстная…»
Его охватила паника. Что случилось?!! Хищник в Лесу?!! Огляделся. Стройные деревья покачивались под легким ветерком, но вокруг царил покой.
«Что делать? Она мертва? Если так, то оставить все как есть и бежать к Хрустову?»
Был в растерянности. Схватил торчащую из-под веток лапку. Почувствовал пульс!
-Жива!!!
Как безумный начал разбрасывать землю и ветки. По пушистой, розовой шерсти Бромбы пробежала дрожь. Пштымуцль взял ее под мышки и подтянул вверх, так что она оказалась в сидячем положении. Сидела скованно, согнутая как ножик, глаза остались закрыты.
Брызнул на нее водой, собравшейся на дне ямы. Приоткрыла один глаз и глухим голосом сказала:
- Это не я, это он…Я это я, а он это он. Смилуйтесь! – и снова сползла на дно.
Решил вытащить ее. Безвольное, парализованное тело было слишком тяжелым для некрупного Пштымуцля, но, благодаря силе, приобретенной в долгих тренировках, наконец добился своего. Плеснул на свою подопечную принесенной в лапках водой. Посмотрела отсутствующим взглядом и произнесла:
- Быть или не быть – вот в чем вопрос! Я есть или меня нет? Я или не Я? Он или Я? Я или Он? Я это Он? Спасите!!! – и снова ее голова безвольно повисла.
Неутомимый Нулик не знал, что делать дальше. В первый раз пожалел, что на плоту нет телефона. Осмотрел Бромбу и увидел небольшую ранку на боку. Несомненно – Бромба оказалась жертвой злодейского покушения. Возможно, нападавшего соблазнило содержимое желтой сумки, которой в яме не оказалось. Не колеблясь, решил отнести парализованную Бромбу к себе на плот.
*
Если грипп – цвет липы и малиновый сироп.
Тщательно обернуть пациента одеялом
И ждать, пока болезнь пройдет
Здорово быть здоровым,
А больным – нездорово.
- Какой симпатичный стишок! – восхитился младший Тарапат. – Кто его сочинил? Вместо ответа тетя продекламировала:
Если кашель – мед с молоком и шарфик на шею,
Пусть пациент выпьет теплым напиток.
Три раза в день – что бы кончить с болезнью.
Здорово быть здоровым,
А больным – нездорово
- Ты сама, тетя сочиняешь эти стихи? – допытывался младший Тарапат.
- Это не стихи. Стихи пишет Фикандр, а я составляю рифмованные рецепты, что бы легче запоминать разные домашние лекарства…
- Наш папочка тоже сочиняет симпатичные песенки – гордо заявил старший из сыновей.
Отец отмахнулся, но тетя заинтересовалась:
- Пожалуйста, пожалуйста – нечего стыдиться!
- Такие там стишки для детей. Для развлечения…
- Конечно, для детей – возразила тетка – все мы сочиняем стишки для детей и для забавы…
А трое сыновей, хоть и полулежа и завернутые в одеяла, уже пели:
Чего еще нам надо,
Когда никто не гонится за нами,
Вокруг одни деревья
И лес шумит тихонько.
Три сына, один папа –
Умба, умба, умба!
Дойдут до края света –
Умба, умба, умба!
С аппетитом съедят все что угодно –
Умба, умба, умба!
Враги нас не найдут –
Умба, умба, умба!
Чего ж еще нам надо –
Отцу и трем сынам.
И в зарослях глухих
Тихонький слышен смех…
Пусть враг нас не услышит –
Умба, умба, умба!
Крадемся тихо – тихо –
Умба, умба, умба!
Когда-нибудь дойдем туда –
Умба, умба, умба!
Где нас никто не обидит –
Умба, умба, умба!
Тетка украдкой вытерла глаза и сказала с одобрением:
- Ваш папа отлично сочиняет песенки! Отлично… Поверьте мне… - добавила она - …давненько не слышала такого милого сочинения. А вы не хотите перекусить?! Я привезла с собой замечательные овощные блюда, а у нашего хозяина наверняка найдется хлеб?!
Сыновья Тарапата открыли ей своей песенкой больше, чем если бы часами рассказывали о своих скитаниях.. Представляла себе эти симпатичные создания шагающими по бездорожью, перешептывающихся от страха, убегающих от каких-то преследователей, поддерживающих себя песнями и старательно скрываемой невозмутимостью.
Да и отец, хоть по началу показался ей большим, нецивилизованным созданием, теперь явно приобретал симпатию в глазах тети. Заботиться о такой тройке ребят во время долгого бегства – это не прогулка в парке или в саду.
И не трудно допустить, что именно сложности их похода и страх за безопасность детей лишили его хороших манер и чрезмерной вежливости.
*
- Тарапатов нужно выгнать! – настойчиво повторил Хамелеон- Супер.
Глусь был поражен. Впервые он не понимал намерений Бромбы. Рассказалей о своей ночной воспитательной работе, о том, что беглецы не опасны, и – наоборот – чувствуют себя в опасности. Не сказал только о том, кого боятся беглецы, так как обещал Тарапату молчать об этом. На все его доводы Бромба отвечала:
- Я видела вас в лесу. Они очень плохие. За твоей спиной смеялись над тобой…
Ах, это было обиднее всего! Он еще мог простить ложь или даже кражу, но уж насмешки за спиной (особенно за спиной творца ) считал исключительно гадким поступком.Если действительно было так, как говорила Бромба, то он отказывается от воспитательного воздействия.
Раз теперь они больны, то пусть пока отдохнут и подлечатся, а потом пусть делают, что хотят…
И Глусь с покрасневшими ушами спросил Пухлика, может ли он войти в библиотеку почитать газеты…
Хамелеон-Супер бросил на него торжествующий взгляд, после чего стал присматриваться к Фикандру и Мальвинке. Сидели рядышком и с недоверием выслушивали его обьяснения. Мстительный огонь загорелся в его глазах. Всякое доброе чувство пробуждало в нем отвращение.
- А там, на пляже, все Фумы? – спросил он Пухлика.
- Наверное – ответил Пухлик. – Ни один Фум-турист не откажется поваляться на пляже в такой день, как сегодня.