Страница 13 из 24
- Нет!
- Бромба, дорогая моя, ты наверное вправду плохо себя чувствуешь. Ты должна быстро вернуться в норку и лечь в постель. Макавитий проводит тебя…
- Нет! Нужно догонять Тарапатов! Вы оба догоняйте, а я пойду сама…
- Хорошо. В таком случае, покажи нам место, с которого улетели Тарапаты.
- Бромба молча двинулась вперед. Повернула влево, потом вправо, потом снова влево.
Ты не идешь по своим следам – заметил Каэтан.
- Так короче…
Шли так дальше и дальше…Наконец, когда дошли до какой-то полянки, решила:
- Отсюда!
- Отсюда? В какую сторону?
- Туда!
- В Большой Город?
- Да!
- Трудно будет найти. Но интересно, почему Тарапаты утащили Глуся в Город? Ведь они, кажется, не городские?
- Тарапаты врут! Всегда врут!
Каэтан взглянул удивленный.
- С каких это пор ты так легко осуждаешь чужих?
- Тарапаты утащили Глуся!
- Да… Ну, что ж. дело не простое…Наверное, действительно, тут разойдемся. Обязательно прими аспирин. А мы пойдем в Город. Будем искать, пока не найдем.
Передай всем, что бы не беспокоились… Вперед, Макавитий!
- Вперед, Каэтан! До свиданья, Бромба!
- Да, да!
Бромба повернулась и скрылась в кустах. Макавитий смотрел ей вслед сочуственно.
- Бедняжка! Должно быть, пережила страшный шок. Видела, как эти преступники улетают с Глусем…
Каэтан Хрустов тяжело вздохнул.
- Мы снова сделаем ошибку, если пойдем в Город. Я в этом уверен. Но идти нужно.
- Нужно!
- Жаль, что она…
- Жаль…
Ни один из них не докончил предложения, хотя оба думали об одном и том же. Обоим было досадно, что по неизвестной причине Бромба утратила психическое равновесие.
*
- А в последнее время тебе не показался изменившимся кто-нибудь из твоих знакомых? – спросил Тарапат Глуся. – Подозреваешь ли ты кого-нибудь, что он мог бы быть замаскировавшимся Супер-Хамелеоном?
- У нас над Потоком?
Изгнанники сидели съежившись на потрескивающей ивовой полке, обсуждая возможность перебраться в норку режиссера. Глусь поджал ноги, так как вода поднялась уже очень высоко.
Единственная особа, которую я не знаю, это тетя Мальвинки, некая пани Модеста Скрипик. Приехала в гости к Фикандру и Мальвинке. Но думаю, она скорее всего не Хамелеон. Предупредила о своем визите заранее и – насколько я слышал – занимается в основном поучением всех окружающих. Она уже в возрасте и с трудом ходит.
- Да, едва ли он станет прикидываться кем-то таким.
Тарапат все не мог решиться, все боялся посетить нового приятеля.
Глусь склонился и шепнул ему на ухо:
- Ты хочешь повредить собственным детям? У меня мы будем среди друзей, а один враг…
Тарапат зловеще засмеялся.
- Один враг? Тысяча врагов это ничто в сравнении с этим преступником!!!
Глусь хлопнул себя по лбу.
- Ты слышал о Каэтане Хрустове?
- Хрустов? Наверное. Это какой-то следователь, детектив?
- Это величайший детектив всех времен! Живет буквально в двух шагах от моей норки!
- И ты допускаешь, что он?
- Я уверен, что он займется вашим делом. И я не хотел бы быть в шкуре того, кого Каэтан посчитает противником…
Тарапат махнул лапкой.
- По сути, больше всего я беспокоюсь о твоем поселке. Если ты считаешь, что мы имеем право рисковать…
- Тогда в путь!
Но выбраться из затопленной норки было трудно. Эвакуация была возможна только по воздуху. К счастью, старый Тарапат умел летать.
Стойкий изгнанник вынес на опушку леса сначала Глуся и его проектор, а потом троих своих детей. Летя с Глусем, старался, как мог, что бы полет не был таким брутальным, как при похищении. Глусь, которому этот величественный, поднебесный полет доставлял большое удовольствие, молчал. Но когда они деликатно опустились в указанном Глусем месте, Тарапат прочистил горло и сказал:
- Хм… хм… не было случая спросить, нравится ли тебе путешествовать таким способом, потому что если нет, то мне очень жаль…
Глусь безмятежно рассмеялся и, принимая из лапки Тарапата чемоданчик с проектором, беззаботно ответил:
- Ох, мне случалось управлять пассажирским воздушным змеем и даже самые головокружительные полеты доставляли мне удовольствие…
- Я очень рад! – воскликнул обрадованный Тарапат. – в таком случае, если понадобится, я к твоим услугам!
- Благодарю, ну а теперь лети, малыши ждут тебя.
И Тарапат, словно лохматый серый метеор, растворяясь в наступающей серости утра.
Светало.
*
Пухлик-библиотекарь всегда считал, что ежедневная утренняя зарядка улучшает характер.
Так что, как только поставленный на пять часов будильник оглушающее звенел, Пухлик вскакивал с постели и начинал искать его.
Это был выработанный им самим способ быстрого вставания. Вечером прятал свой будильник с исключительно громким звуком за какую-нибудь полку, или под кровать, или в холодильник. Это гарантировало, что он не сможет придавить будильник подушкой и спать дальше.
На этот раз звон раздавался из большой хрустальной вазы, так что Пухлик сунул туда лапку и торжествующе выключил звонок.
Он широко распахнул двери балкона и охватил взглядом струящийся внизу Поток и Поля, через висящий над которыми туман пробивался свет Солнца.
Вдохнул свежий, холодный воздух, очищенный длившейся всю ночь бурей. Погода обещала быть мягкой и теплой.
Пухлик взял гантели и закружился с ними. Сделал несколько приседаний, побоксировал, поглядел вниз на лениво плывущий под балконом Поток и встав на поручень балкона, прыгнул рыбкой прямо в воду.
Выплыл, снова нырнул, исчез под водой и появился ниже по течению, перевернулся на спину, энергично подплыл к балкону и поднялся наверх по узлам свисающей с балкона веревки.
Вытираясь жестким полотенцем, стал вспоминать прощание с Бромбой и минуты, когда следил за ее черным зонтиком, удаляющимся в сторону Леса.
Окинул взглядом Окрестность. С этажа библиотеки, где была спальня Пухлика, открывался вид на Поля и Лес, на мостик и на большинство норок по обе стороны Потока.
У Пухлика сегодня не было желания готовить завтрак, расставлять книжки или дописывать начатую статью о книгах для «Знамя Любителя».
С надеждой всматривался в туман над тропинкой среди полей, туда, где должна показаться возвращающаяся Бромба.
Вместо этого сначала увидел Старого Воробья, подметающего дорожку перед своим домом, а потом Глуся, марширующего во главе четверки серых и косматых фигур.
Если бы Глусь шел один, Пухлик не колеблясь бросился бы ему на встречу с вопросом о судьбе Бромбы.
Однако Пухлик хорошо помнил о том, что режиссер говорил о нецивилизованности Тарапатов и подумал, что может лучше пока не беспокоить пришельцев из буша своим присутствием.
Он помнил, как Глусь перед уходом просил всех о деликатности в отношении его новых знакомых.
Так что Пухлик решил подождать момента, когда Глусь появится где-нибудь сам, без Тарапатов.
С удовлетворением наблюдал, как недавние похитители покорно шли за Глусем, перескакивая лужи.
- Талант, несомненно – сказал сам себе вполголоса. – Глусь умеет благотворно влиять на других, нет слов!
Пухлик собирался уже вернуться в комнату, когда его внимание приковал странно колышущийся стебель коровяка. Хотя ветерок был очень слабый, стебель цветка качался в разные стороны очень ненатурально.
Вдруг идущий последним Тарапат громко чихнул. Стебель застыл, почти совсем пригнутый к земле.