Страница 6 из 70
— Конечно, — голос Сукуны стал тише, почти ждущим. — И я ждал.
Вокруг трещины продолжали расползаться, а рука Крушителя поднималась выше, с каждым мгновением притягивая взгляд, будто в ней был заключён сам смысл происходящего.
— Юдзи! — голос Годжо хлестнул по сознанию, был острым, как удар плетью. — Не смотри! Назад, сейчас же!
Но Юдзи не мог двинуться с места. Его взгляд был прикован к трещине, где кости вились, будто змея, и из мрака поднималась вторая рука — такая же огромная, испещрённая рунами, и между этими руками уже вырисовывался силуэт. Колоссальный, несоразмерный человеческому, и всё же женский. Цепи опутывали тело, проклятые копья пронзали насквозь, но даже так — скованная, пригнутая к земле, эта фигура источала мощь, сравнимую с разразившейся бурей. Сила исходила от неё волнами, наэлектризовывала воздух.
Свет, льющийся из сундука, стал резким, режущим глаза, как сварка. Трещины на полу зажглись, и по ним, одна за другой, побежали руны — камень начал светиться изнутри, превращаясь в сложную сеть каналов, и весь зал будто поплыл, закружился в потоке проклятой энергии.
— Уходим! Сейчас! — Годжо шагнул вперёд, резким движением вытянув руку. Его "Бесконечность" раскрылась куполом, который отделил их группу от эпицентра, от того, что сейчас разрывалось наружу. — Это приказ!
Юдзи едва слышно прошептал, будто не веря:
— Это она. Та, кого мы разбудили.
— Нет, — Годжо не сразу повернулся, и голос его прозвучал так тяжело, как если бы каждый звук отдавался эхом в глубине каменных стен. — Это не просто "она". Это Он.
Воздух снова вздрогнул, и сквозь свет пробивался голос, который казался старше самого времени.
Юдзи поднял глаза — и на миг всё вокруг замедлилось. Костяная рука дернулась судорожно, из сустава вырвалась слепящая искра, и волна проклятой энергии хлынула вверх, пронзая потолок, как штык. Камни вокруг разошлись трещинами, и в этот миг из самых глубин храма прорвался рёв — такой силы, что стены задрожали, а всё пространство будто сжалось, сливаясь в едином эхе боли и ярости.
— Это и есть Крушитель.
— И он пробудился.
Юдзи, уже почти не чувствуя ног, сделал последний шаг назад. Внутри было ощущение, будто что-то рвётся: в голове звучал смех Сукуны — звонкий, насмешливый, — в сердце сжималась тяжёлая, глухая тревога, а по всему телу расползалась слабость, как после долгой болезни.
Они бежали. Каждый шаг отдавался в сотрясающемся храме: под ногами сыпался камень, пепел следовал за ними полосами, цеплялся за одежду, вился, словно живые щупальца. Дышать становилось трудно — и каждый вдох казался прощанием.
Позади, там, где только что был центр зала, Крушитель поднимался всё выше. Его силуэт рос в алом свете, отбрасывал на стены длинные тени, и эти тени вытягивались к бегущим, будто хотели остановить и дотянуться до каждого.
И в этот миг Юдзи с неожиданной ясностью понял: всё, что они здесь увидели и пережили, не было ни заданием, ни обычной схваткой. Это было предупреждение. Глухое, древнее, настоящее.
И оно было услышано — теми, кто готов принять его, и теми, кто только начинает понимать, что такое настоящая угроза.