Страница 47 из 70
— Ты не понимаешь, — голос Годжо впервые дрогнул, срываясь на крик. — Ты не должен быть частью этого. Ты — не он, Юдзи. Ты — это ты. Этого достаточно.
— Но если я уйду, кто тогда останется?
Он развернулся обратно к кристаллу, не слушая больше ни команд, ни предупреждений.
Шторм бушевал вокруг, и каждый порыв ветра вырывал клоки пепла и костяную крошку с пола. Крушитель ревел так, что стены вибрировали, а костяные стражи двигались к нему со всех сторон, вытягивая алебарды вперёд, алый свет плясал в их глазницах.
Юдзи сделал шаг навстречу буре. Под его ногами пол дрожал, трещины расползались, будто башня сопротивлялась его решимости. Кристалл перед ним светился багровым, в каждом пульсе читалась угроза, словно внутри затаилась чужая воля, готовая прорваться наружу.
Он сжал кулак, кожа на руках была испещрена свежими ожогами, а кровь стекала между пальцами. Но взгляд Юдзи был твёрдым, не отрываясь от того, что ждал впереди — не просто битвы, а самой сути того, что делает человека человеком.
— Назад! — голос Годжо разорвал грохот шторма, прозвучав резко, почти приказом, но в его тоне впервые звучал страх. — Юдзи, не трогай кристалл! Ты не понимаешь, что можешь сделать!
— Я знаю, — выдохнул Юдзи, взгляд его был упрям и твёрд. — Именно поэтому я это делаю.
Мэгуми метнулся вперёд, отбивая алебарду стража и преграждая Юдзи путь. Пот и кровь стекали по его лицу, дыхание сбивалось.
— Подожди! — прохрипел он, хватая друга за плечо. — Если ты сделаешь это…
— Мэгуми, — Юдзи обернулся, глаза за линзами были закрыты, но голос оставался ясным, спокойным. — Ты бы поступил так же.
Он мягко высвободил руку и снова повернулся к кристаллу.
В этот момент в воздухе раздался голос Сукуны, впервые не шепчущий, а звучащий громко, почти торжественно. Он заполнил всё пространство вокруг, был ощутим не только слухом, но кожей, как леденящий ветер.
«А-а-а, ты всё же выбрал это, — в голосе слышалась хищная радость. — Вот она, кровь. Ты чувствуешь это, да? Она откликается в тебе. Ритуал пробудился. Это было твоё с рождения. Моё — через тебя».
— Нет, — прошептал Юдзи, стиснув кулак так, что пальцы побелели. — Это моё решение. Не твоё.
«Ты всё ещё думаешь, что у тебя есть выбор?».
Внутри кристалла пульс усилился, алый свет стал почти чёрным, словно грани затягивала бездна. Рёв Крушителя сотряс небо над куполом арены, а Шторм Праха взвился вверх, вырывая куски камня из стен и потолка. Всё пространство наполнилось ревом и дрожью, будто башня готова была разлететься на части.
Сукуна засмеялся, его смех был холодным и ликующим.
«Разрушь кристалл — и всё падёт. Барьеры, проклятия, форма. Крушитель станет самим собой, а хаос вырвется наружу. А ты станешь первым, кого он поглотит. Я тебе это обещаю».
— Заткнись, — выдохнул Юдзи, чувствуя, как всё внутри сжимается.
«Сделай это — и ты узнаешь, кто ты на самом деле. Ты не герой. Ты — жертва».
Юдзи сжал кулак ещё сильнее, огонь решимости сверкнул в его глазах.
— Я выбрал быть тем, кто остановит это, — произнёс он твёрдо. — А не тем, кто смотрит в сторону.
Он сделал шаг вперёд, и весь зал замер в ожидании.
Он шагнул к кристаллу, чувствуя, как собственное тело словно противится этому движению. Рука дрожала, будто пространство вокруг стало вязким, плотным, как вода, наполненная ядом. Магия жгла кожу, воздух гудел напряжением, каждый вдох отдавался резкой болью в груди. В голове не смолкал голос Сукуны, пульсирующий с каждым ударом сердца, навязчивый и колющий, как лезвие, вонзающееся в самую мысль. Где-то на краю сознания он почувствовал, как тот пытается перехватить управление телом — размыть волю, навязать страх, вытеснить решимость.
«Я — не ты. Я — не ты!», — мысленно выкрикнул Юдзи, выталкивая чужое присутствие прочь.
Он закричал, вырвавшись из пут отчаяния, и ударил изо всей силы.
— Чёрная вспышка!
Кулак вонзился в кристалл. В этот миг всё вокруг замерло, словно время перестало течь. Сначала была короткая, ослепительная вспышка, затем — глухой вакуум, когда исчез даже шум ветра и стонов башни. Всё стихло, будто мир остался без дыхания.
А потом всё взорвалось.
Алый свет вспыхнул во всю силу, словно умирающее солнце на закате. Волна магической энергии с грохотом пронеслась по арене, сметая колонны, разбивая стражей, вышвыривая их тела прочь, как лёгкие куклы. Пол под ногами трескался, стены башни завопили, словно в последний раз, и даже Крушитель закрыл глаза, захлёбываясь в реве магии.
Тело Юдзи взлетело в воздух и с глухим ударом прокатилось по каменным плитам. За ним осталась тёмная полоса крови, а изо рта вырвался хриплый стон.
Он лежал, не двигаясь, в шуме исчезающего шторма. Лёгкие судорожно ловили воздух. Сердце всё ещё билось, но каждая клетка кричала от боли.
Но он был жив. Живой, несмотря ни на что.
Мэгуми подполз к Юдзи, каждый его вдох был тяжёлым, на лице блестели капли пота и крови. Его рука дрожала, когда он коснулся плеча друга.
— Ты сделал это, — выдавил он, голос глухой, едва слышимый на фоне затихающего грохота.
Юдзи кивнул, глаза оставались закрытыми, дыхание сбивалось на хрипе. Губы пересохли, голос срывался.
— Он… ещё… здесь?
— Нет, — глухо отозвался Мэгуми. — Кристалл уничтожен. Шторм утих. Но Крушитель…
Прежде чем он успел закончить, пространство содрогнулось от низкого, животного рёва. Гул прошёлся по полу, колоннам, отдаваясь в костях.
Они обернулись. Крушитель стоял посреди арены, теперь выше и мощнее, чем раньше. Его грудь вздымалась, с каждым вдохом казалось, что он втягивает в себя остатки магии башни. Алые глаза стали глубже, их свет уже не горел, а плавал, как раскалённая лава. В каждой детали его облика чувствовалась новая, пробудившаяся сила — в движениях, в сдерживаемой ярости, в каждом взгляде.
— Он стал сильнее, — прошептал Мэгуми, сжимая кулак, чтобы не выдать дрожи в голосе.
— Я знаю, — хрипло ответил Юдзи, вытирая кровь с подбородка. — Но если бы я ничего не сделал, всё было бы хуже.
Сбоку к ним подоспела Нобара. Её техника висела на ней лоскутами, тело было покрыто ссадинами и кровью, но в руке она всё ещё сжимала окровавленный молоток. В её взгляде плескалась и злость, и облегчение, и отчаянная решимость.
— Проклятье, Итадори… ты хоть понимаешь, насколько это было тупо? — прошипела Нобара, едва переводя дыхание. Её рука дрожала, но взгляд был цепким.
— А ты бы остановилась? — слабо усмехнулся Юдзи, смотря ей в глаза.
Она криво усмехнулась в ответ, стиснув зубы, и голос её дрогнул:
— Нет. Вот именно поэтому я и злюсь.
В этот момент над ними завис Годжо. Его взгляд был тяжёлым, резким, как сталь. Лицо оставалось спокойным, но что-то в его позе выдавало внутреннее напряжение.
— Ты разрушил якорь, который сдерживал Крушителя, — произнёс он, слова тянулись медленно, будто каждое из них резало по живому. — Теперь он не просто чудовище. Теперь он — воля.
— Я и был якорем, — глухо прошептал Юдзи, сжимая кулаки. — Пока я жив, Сукуна остаётся в клетке. Крушитель теперь без привязки. Кто-то из нас должен был сделать этот выбор.
Годжо сжал кулаки, мышцы напряглись под рукавом. В его взгляде, скрытом за повязкой, впервые за долгое время промелькнула тревога, почти страх.