Страница 46 из 70
Юдзи, с трудом переводя дыхание, поднял взгляд.
Из разбитого кристалла медленно вытекала чёрная субстанция, густая, словно тень, всполохами разливаясь по арене. Она с каждым мгновением ширилась, растекаясь по камню и проникая в трещины. Пространство вокруг дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть. Башня заскрипела, каждая её колонна отвечала новым эхом, а пол становился всё более зыбким.
В голосе Сукуны теперь звучало не только превосходство, но и восторг — живой, первобытный:
«Начинается».
Юдзи с трудом поднялся на колени, скрестив руки на груди, чтобы удержать тело от дрожи. Воздух вокруг стал вязким и тяжёлым, будто каждая молекула была пропитана ненавистью и болью, скопившимися в башне за столетия. С каждым вдохом лёгкие наполнялись пеплом, кашель рвал горло, кровь стекала по подбородку, смешиваясь с потом. Кожа горела, на плечах и лице тлели следы от осколков, но Юдзи не позволил себе снова упасть.
Перед ним, в самом эпицентре бушующего шторма, чёрная субстанция медленно растекалась по арене. Она проникала в трещины камня, охватывала кости и колонны, словно болезнь, вырвавшаяся из сердца самой башни. Алый свет сменился глубоким багровым сиянием, искажённым, неровным, будто само время внутри купола трещало под напором проклятия. Вибрации кристалла исчезли, но их место заняла пульсирующая, живая тьма, которая затягивала каждый угол, превращая арену в кошмар.
— Он освободился? — хрипло выдавил Юдзи, но даже вопрос прозвучал как констатация.
Ответ был перед глазами.
Из пола, раздвигая трещины, начали подниматься фигуры. Они росли, вытягиваясь вверх, их силуэты были тонкими, но незыблемыми, словно вытесанными из кости и чёрного стекла. Лица их были скрыты под массивными черепами, пустые глазницы светились алым, холодным светом. По их телам тянулись кристаллические пластины, мерцавшие кровавыми искрами, будто собирали остатки магии. В руках стражи сжимали алебарды с кристаллическими лезвиями, которые пульсировали в такт башне, издавая низкий, угрожающий гул, разносившийся по всей арене.
Годжо, парящий над ареной, едва слышно прошептал, не скрывая напряжения:
— Контроль над стражами. Он создал проклятую армию.
Первый из стражей резко повернул голову, и алый свет в его глазницах вспыхнул, устремившись прямо на Юдзи.
Фигура сорвалась с места, двигаясь рывками, как кукла, выпущенная из-под контроля. Алебарда засверкала в воздухе, и вокруг неё вспыхнули багровые сполохи, предвещая новую волну смертельного шторма. Арена содрогнулась от грохота, и бой начался вновь, на этот раз — против самой воли башни.
Юдзи едва успел поднять руки и шагнуть в сторону. Лезвие алебарды с хрустом рассекло камень, выбив из пола искры и осколки, а волна энергии хлестнула по телу, как удар током, заставив мышцы вздрогнуть от боли. Он зашипел сквозь зубы, но не дрогнул.
— Чёрная вспышка! — закричал он, сжимая кулак.
Сгусток энергии взорвался на его руке и обрушился точно в грудь стража. Импульс пронзил его насквозь, на секунду кристалл в груди стража потускнел и покрылся трещинами. Затем раздался глухой, хриплый звук, и фигура рухнула на пол, рассыпаясь на осколки.
— Уязвимы! — крикнул Юдзи, обернувшись к команде. — В груди! Бейте в кристаллы!
— Принято! — Мэгуми уже складывал руки в печати, не теряя ни секунды. — Нэнму: Волк и Ястреб!
Из теней рядом с ним вырвались две фигуры: волк — крупный, с длинными клыками, и ярко светящимися жёлтыми глазами, — и ястреб с тёмными, почти чёрными, перепончатыми крыльями. Волк бросился вперёд, с хриплым рёвом сбил одного из стражей с ног, вцепившись в его грудь. Ястреб взмыл над другим стражем, рассекая воздух острыми когтями и не давая опомниться.
Нобара, стоя у края платформы, хрипло зарычала, вбивая очередной гвоздь в щель между плитами.
— Соломенный щит! — выкрикнула она.
Вокруг Юдзи вспыхнул тонкий светлый узор — его структура ловко остановила очередной удар стража, метнувшегося сзади, и лезвие алебарды скользнуло по магическому барьеру.
— Ты не умрёшь раньше, чем я! — крикнула Нобара, сжимая очередной гвоздь, в глазах её плясал огонь.
— Благодарю! — выдохнул Юдзи, сплюнув кровь, и рванул вперёд к следующему врагу.
Пол под ногами дрожал, а каждый вдох наполнялся жаром битвы и чувством, что их борьба — последняя возможность спасти себя и мир.
Годжо, паря над ареной, поднял руку, и пространство перед ним свернулось, словно лист бумаги, прежде чем вспыхнуть алым пламенем.
— Красное, — произнёс он, и луч чистой энергии разрезал воздух, сметая сразу две колонны у края арены.
В этот миг вся башня завыла, её стены затряслись, а от потолка посыпалась пыль. Крушитель повернул голову на Годжо, и в ответ выпустил вибрацию, которая раскатилась по полу и стенам, вызывая резонанс. Из земли немедленно поднялись новые стражи. Их стало больше, и каждый из них был выше, крепче, опаснее прежних.
— Он производит их из самого пространства! — прокричал Годжо, взгляд его метался между Крушителем и новыми врагами. — Нужно остановить поток! Юдзи, отступай!
Но Юдзи уже стоял у самого основания кристалла. Субстанция, что раньше текла наружу, теперь втягивалась обратно, словно нечто в башне стремилось вернуть себе силу. Он опустил взгляд — и заметил: по краям основания, среди пульсирующего алого света, были вырезаны слова. Они горели тускло, но настойчиво, почти незаметно под слоем грязи и магии. В этот миг свиток в кармане Юдзи вспыхнул, а строки на нём сложились в единую фразу.
«Жертва одного ради свободы всех».
Мир вокруг потускнел, будто исчез, и осталась только эта фраза, впивающаяся в сознание, обжигающая разум и душу.
— Это… — прошептал Юдзи, не в силах оторвать взгляда. — Это послание. Это не просто ритуал. Это замена…
В памяти вдруг всплыл голос Сугуру, его слова, когда-то сказанные шёпотом: «Иногда, чтобы вырваться, нужно сгореть».
— Он… — Юдзи схватился за голову, будто защищаясь от боли. — Он хотел, чтобы кто-то занял его место? Это не печать. Это жертвоприношение.
Боль пронзила его насквозь, а вокруг арена наполнилась ревом новой волны стражей. Теперь выбор был невозможен — или идти до конца, или навсегда остаться пленником проклятой башни.
— Правильно, — голос Сукуны зазвучал громче, отчётливо, с хищной насмешкой, словно он стоял прямо за плечом Юдзи. — Один, чтобы остальные были свободны. Как поэтично. Не чувствуешь? Это твоё место, Итадори.
Юдзи вцепился в колено, согнувшись почти вдвое. Тело содрогалось от боли и усталости, каждая клетка жгла огнём, а дыхание сбивалось, становилось рваным и хриплым.
— Замолчи. Я не позволю тебе использовать это. Я не он. Я — не он.
— Ты — он, — голос Сукуны стал пронзительным, будто бьющим по ушам. — Его кровь. Его воля. Его глупая, жалкая тяга к жертве.
Годжо рухнул рядом с ним, из ниоткуда, срезая алебарду стража одним движением, и волна магии отбросила врага к стене. Его лицо было хмурым, а в глазах — тревога, которую он пытался скрыть. Он резко схватил Юдзи за плечо, и в голосе прозвучала жесткая команда:
— Отходим! Сейчас же! Это уже не просто бой. Кристалл нестабилен! Мы не справимся, если он взорвётся!
— Нет, — выдохнул Юдзи, поднявшись на ноги. Ноги под ним дрожали, в руках и на груди струилась кровь, но в глазах пылал свет решимости. — Я не уйду. Это моё. Это не просто бой — это истина.