Страница 48 из 70
— Ты сделал выбор, который не должен был делать. Не в семнадцать лет.
— А если бы никто не сделал? — спросил Юдзи, глядя прямо на учителя.
Тишина висела в воздухе тяжёлым грузом.
И тогда Крушитель шагнул вперёд. Его тело налилось новой мощью, алые нити тянулись к нему со всех сторон, обвивали, вплетались в каждую кость и мышцу, будто башня сама теперь хотела стать его оболочкой.
Башня затряслась. Пол заходил ходуном, с потолка вновь посыпался пепел, по стенам поползли новые трещины. Пульс арены бился всё быстрее, гул в ушах нарастал.
Но теперь у Юдзи был ответ. Он знал цену. Он видел истину — и не отступал.
Он поднялся на ноги, не чувствуя ни страха, ни сожаления.
— Пусть приходит, — тихо сказал Юдзи.
Мэгуми шагнул к нему, плечо к плечу.
— Мы держим, — твёрдо добавил он.
Нобара вытерла с лица кровь и пепел.
— До последнего, — прошептала она, глядя на Крушителя с яростью.
Годжо медленно кивнул, принимая их выбор.
— Тогда держите крепко, — его голос звучал спокойно, но внутри дрожала стальная решимость.
И бой начался вновь.
Башня содрогнулась под их клятвой — и под новой бурей.
Ударная волна от второго взрыва прокатилась по остаткам арены, и каменный пол под ногами с хрустом ушёл вниз, унося команду в новый круг хаоса. Проклятая энергия вырвалась из колонн, как разорванный пар, а по потолку прошла огромная трещина, будто сама башня не выдержала быть свидетелем этого кошмара. Всё смешалось: камень, осколки костей, куски кристаллов. Их тела, словно щепки, отбросило вниз, на развалины разрушенных этажей. Пыль висела в воздухе плотной завесой, тяжело опускаясь на плечи.
На нижнем ярусе пахло гарью и кровью. Воздух стоял горячий, тяжёлый, наполненный удушливой, сжигающей магией. Свет пробивался откуда-то сверху — алый, пульсирующий, злой. Силуэт Крушителя, теперь развернувшего тело до ужасающей высоты, маячил среди обломков, видимый сквозь провалы и разрушенные пролёты башни. Он двигался, медленно, неотвратимо, его шаги были как приговор, ведущий в сторону города.
Юдзи поднялся первым, несмотря на боль в теле и дрожь в коленях. Его шаг был неровным, на коже тлели свежие ожоги, губы были в крови, а линзы на глазах запотели от жара и пыли. Но взгляд был прямым, без страха. Он сжимал свиток в ладони, как последний якорь, не позволяющий разуму пасть в отчаяние.
— Мы не смогли остановить его здесь, — произнёс он, голос срывался, но не дрожал. — Но это не значит, что мы не остановим его там.
Мэгуми поднялся рядом, опираясь на разломанную стену. Плечо его было пробито осколком, кровь пропитала одежду, но в глазах мелькала решимость, сильнее боли.
— Он идёт на Синдзюку, — глухо пробормотал он, глядя в тёмный пролом. — Если он доберётся туда — никто не сможет сдержать. Ни мы, ни барьеры. Там — люди, Юдзи. Очень много людей.
— Я знаю, — хрипло ответил Юдзи, сжимая кулак. — И я не позволю этому случиться. Никогда.
Нобара подошла к ним, перевязывая руку куском ткани, оторванной от собственного рукава. Её лицо было покрыто пылью, ссадинами и кровью, но взгляд был чист, ясен, не сломлен. За её спиной, сквозь пыль и слабый свет, уже угадывался новый путь — дорога за пределы башни, в сердце города, который теперь нуждался в их защите.
— Скажи ещё раз, что это не наша проблема, — фыркнула Нобара, не скрывая злости. — Только попробуй.
— Даже не подумаю, — усмехнулся Юдзи, и в этом смехе звучала усталость, за которой всё равно скрывалась решимость. — Нам ещё повезло, что мы живы.
— Нам не повезло, — жёстко парировала она, кивая в сторону уцелевшего пролёта, где уже клубилась проклятая пыль. — Он дал нам уйти. Это предупреждение.
Позади, у самого края пролома, стоял Годжо. Его плащ был разорван, а повязка на лбу почернела от пепла и дыма. Он не двигался, не произнёс ни слова, только смотрел вверх — туда, где силуэт Крушителя уже пробивал купол башни и вырывался наружу. Его губы были крепко сжаты, лицо осталось неподвижным, но руки подрагивали, выдавая скрытое напряжение.
— Он стал чем-то большим, — прошептал Годжо, и в его голосе прозвучал страх, которого никто прежде не слышал. — Это уже не просто результат ритуала. Он… пробудился. Он теперь воля.
Юдзи подошёл ближе, переводя дыхание.
— Я разрушил кристалл. Я отпустил силу, которую никто не понимал. Но если бы я не сделал этого…
— Он был бы запечатлён, — медленно закончил за него Годжо, а затем посмотрел на Юдзи. — Вместе с тобой.
Тишина сгустилась вокруг, будто сама башня слушала их разговор.
Внутри головы Юдзи зашептал Сукуна, голос его был теперь почти мягким, скользящим:
«Ты слышишь, как дышит разрушение, Итадори? Оно зовёт тебя. Оно в твоей плоти. Ты не герой. Ты ворота. Чем дольше ты жив, тем ближе он к свободе».
Юдзи стиснул зубы, в его пальцах дрожал свиток, вибрируя в такт разливающейся по руинам проклятой энергии.
«Я боюсь. Я знаю, что могу стать тем, чего сам боюсь».
Он перевёл взгляд на друзей. Мэгуми — плечо его пропитано кровью, но в глазах горит вера и решимость. Нобара — исцарапанная, но с огнём внутри, готовая снова встать рядом. И Годжо — всё ещё высокий, непоколебимый, но впервые тронутый тенью сомнения.
«Но если они рядом — я ещё человек».
— Я остановлю его, — твёрдо произнёс Юдзи. Его голос не был громким, но в этой тишине звучал сильнее любого рёва Крушителя. В каждом слове слышалась железная решимость, стучащаяся сквозь усталость и боль. — Даже если сам стану врагом. Даже если мне придётся…
Он не закончил фразу, но не было нужды — все поняли, чем она могла бы закончиться.
Мэгуми, тяжело дыша, кивнул. Его голос был низким, с хрипотцой, но в нём звучала жизнь, вера и братство:
— Мы с тобой, — сказал он, и в этом было больше обещания, чем во всех клятвах.
Нобара отмахнулась, быстро вытирая кровь с губ, пальцы у неё дрожали, но взгляд горел вызовом:
— Плевать, кем ты станешь, — усмехнулась она. — Главное — чтоб ты был собой.
Годжо наконец оторвал взгляд от неба, где за трещинами башни клубился красный свет. Он посмотрел на Юдзи — взгляд его был тяжёлым, опалённым тревогой и усталостью. Ни следа той лёгкой улыбки, с которой когда-то учил их шутить перед лицом смерти. Только серьёзность, которую он не хотел бы навязывать ученику, но теперь — принял вместе с ним.
— Тогда идём, — коротко сказал он, и в этом прозвучала и поддержка, и понимание, и доля безысходности. — Это ещё не конец. Это только начало.
Юдзи кивнул. Он поднял голову, вглядываясь в разрушенный горизонт. За разломами башни уже виднелся силуэт Крушителя — гигантское тело светилось зловещим багровым светом, каждый его шаг дрожал эхом в остатках башни. Его движения были тяжёлыми, но уверенными, будто сама земля теперь подчинялась его воле.
В руке Юдзи свиток стал горячим, словно реагируя на его решимость, на выбор, который был сделан — вопреки страху, вопреки сомнениям. Остатки света башни отражались в его линзах, и впервые за долгий путь в них был не только ужас, но и сила.
Они встали плечом к плечу, окружённые развалинами и пеплом, и шагнули вперёд — навстречу тому, что ждало за пределами башни. Навстречу тому, что уже нельзя остановить, кроме них самих.