Страница 40 из 70
Юдзи стоял прямо в центре светового пятна, дрожащего, как пламя, от его собственной решимости. В его руке амулет всё ещё вибрировал, сердце билось учащённо, но он не отступал. Позади, у входа в зал, Годжо сжал кулак так крепко, что суставы побелели. Его «Бесконечность» вспыхнула, пространство вокруг исказилось, словно само время стало гуще и тяжелее.
— Что бы это ни было, — произнёс Годжо, его голос прозвучал твёрдо, но в нём проскальзывала тревога, — мы не уходим, пока не узнаем всё.
Юдзи, не отрывая взгляда от алтаря, усмехнулся с горечью:
— Ты опоздал. Башня уже помнит нас.
Алый свет плясал по стенам, отражался в их глазах, а в центре зала поднималась фигура, отбрасывая длинную, нереальную тень.
И вдруг тьма за алтарём сдвинулась, словно дремавшая тень разом проснулась. Алый пар, до этого лениво клубившийся у основания костяных столбов, вспыхнул резким огнём, будто в его недрах кто-то зажёг искру. Пар рванул вверх, закручиваясь в густую, почти материальную спираль, которая поднималась к самому куполу зала. В алом сиянии мелькали искры, и пепел оседал на плечах, словно мелкая, злая пыль.
Из этой вращающейся спирали вырвались тонкие, быстрые нити. Они были алыми, как свежая кровь, но в их блеске скользила холодная металлическая сталь. Нити расползались по воздуху, будто живые, змеились и бросались в разные стороны, точно выбирая каждую цель намеренно, со зловещей уверенностью.
— Нити! — крикнула Нобара, инстинктивно отскакивая назад. Её ладонь с молотком метнулась вверх, в глазах вспыхнуло решимость и злость. — Резонанс!
Вокруг неё магия вспыхнула яркой волной — воздух сжался, и алые нити рассыпались, как потревоженные змеи, отступая в стороны, будто испугавшись прикосновения к её силе. Но остальные нити не остановились. Одна из них молниеносно метнулась к Юдзи, скользнула по воздуху и попыталась обвить его руку. Холод пробежал по коже, а в ладони амулет засветился ярче, словно вступая в борьбу с чужой волей.
Алый пар сгущался, под потолком загорались новые вспышки, и зал наполнился тревожным звоном — как если бы сама башня взялась защищать свою тайну.
— Назад! — крикнул Мэгуми, резко шагнув вперёд.
Тень у его ног зашевелилась, превращаясь в тёмного шикугами, но алые нити прорезали её, не встречая сопротивления, словно сквозь воздух. Сумрак завибрировал, рассыпаясь чернильными пятнами по полу.
Юдзи попытался отскочить, но не успел — одна из нитей коснулась его плеча. В тот же миг пронзила резкая боль, не телесная, а будто бы ударившая в самую душу. Воспоминания — свои и чужие — вспыхнули перед глазами, как калейдоскоп сцен. Юдзи увидел алтарь, но не в этом зале, а где-то в прошлом. Камни там были светлыми и чистыми, над головой раскидывалось ясное синее небо, а рядом стояла фигура в чёрном плаще, отбрасывающая длинную тень.
В сознании прозвучал шёпот:
«Свобода через разрушение».
Амулет в ладони Юдзи вспыхнул, из него вырвался столб света. Над алтарём воздух начал искривляться, как будто его разрезали невидимой силой. Пространство содрогнулось, и прямо над алтарём возникла голографическая фигура — высокая, обёрнутая в тёмный плащ с капюшоном. Лица её не было видно, только пустота, из которой веяло древней, тяжёлой мощью. Свет исходил от неё, как от источника, и этот свет был наполнен тревогой и знанием, слишком старым, чтобы быть человеческим.
— Ваша сила — не ваша, — прошептала фигура, её голос будто растекался по воздуху, наполняя зал вибрацией. — Она передана. Украдена. Теперь возвращена. Через жертву.
— Голограмма?! — Мэгуми прищурился, вглядываясь в очертания. — Нет… это не просто проекция. Это отпечаток. Ритуальный след, — его голос был низким, настороженным.
Он опустился на колено возле алтаря, пальцы скользнули по камню, ловя линии и знаки у основания. Символы пульсировали тусклым светом, словно пытались что-то передать. Мэгуми быстро достал свиток из сумки, развернул его — алые знаки тут же засветились, соединившись с узорами на алтаре, будто две половины замка наконец сошлись.
— Юдзи! — крикнул он, подняв голову. — Здесь написано: жертва силы — активация Крушителя. Это это не просто метафора. Это запуск!
— Что ты имеешь в виду? — Годжо шагнул к нему, в голосе прозвучала тревога.
Его «Бесконечность» резко вспыхнула, и одна из алых нитей, бросившаяся к Юдзи, рассыпалась, не достигнув цели.
— Я имею в виду, — Мэгуми поднялся, его лицо было напряжённым, — что башня — это не просто храм или хранилище. Это механизм. А ты, Юдзи, — его ключ.
Алый свет отражался на их лицах, напряжение в воздухе росло, словно башня замерла в ожидании.
Нити снова рванулись к ним, теперь их движение было быстрым и почти слаженным, будто кто-то управлял ими извне. Юдзи поднял амулет, который раскалился в его руке до бела, излучая жар, словно кусок расплавленного металла.
— Почему они тянутся ко мне? — прошептал он, не отводя взгляда от алых нитей. — Что им нужно?
В голове зазвучал голос Сукуны, тягучий и глубокий:
«Потому что в тебе течёт наследие. Твоё проклятие — не твоя вина, Юдзи. А их план — это лишь отражение твоей собственной судьбы».
— Замолчи, — выдохнул Юдзи, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлый гнев.
«Ты чувствуешь гнев? — продолжал Сукуна, его голос становился мягче, почти ободряющим. — Не сдерживай его. Этот гнев не разрушит тебя. Он очистит тебя».
Нити крепко обвились вокруг его запястья, сжали руку, но в этот раз Юдзи не попытался вырваться. Он смотрел прямо на алтарь, его взгляд был полон решимости.
— Если жертва силы действительно активирует механизм, значит, кто-то должен стать этой жертвой?
Мэгуми быстро подошёл ближе, его лицо было искажено тревогой и страхом.
— Нет, Юдзи! Ты не должен делать этого! Это не выход! Мы найдём другой путь!
Нобара яростно отбивалась от новых нитей, но одна из них успела рассечь ей кожу, и из раны выступила кровь. Она стиснула зубы, пытаясь не показывать боль.
— Какой ещё жертвы? У нас и так всё на грани! — выкрикнула она, размахивая молотком. — Я эти алые сопли разнесу к чертям!
Годжо, тяжело дыша, наблюдал за стремительным движением нитей. Его голос прозвучал хрипло и устало:
— Это ловушка. Они знали, что ты сюда придёшь, Юдзи. Весь этот ритуал был рассчитан именно на тебя.
Юдзи не мог отвести взгляда от светящихся знаков. Он ощущал, как амулет в ладони становится всё горячее, его биение совпадало с ударами сердца. Он чувствовал тревогу, но не отпускал амулет.
— Я не хочу умирать. Но я хочу знать правду. Почему повстанцы… почему мы все стали оружием? — спросил он, голос был сдержанным, но в нём слышалась боль.
Голос из голограммы прозвучал почти шёпотом, но был отчётливо слышен каждому:
— Потому что ты был рождён в цепи. Но цепь не рвётся мольбой. Она разрывается только жертвой.
Алые нити вновь рванулись к ним, но Годжо закрыл Юдзи своей техникой. Вокруг заколыхалась «Бесконечность», и на миг пространство дрогнуло, будто отбросив натиск врага.
— Не сейчас, — тихо произнёс Годжо, не сводя взгляда с Юдзи. — Не ради ответов, которые сожгут тебя дотла.
— А если они уже горят? — Юдзи шагнул вперёд, вырвавшись из защиты.
Нити моментально обвились вокруг его амулета. Свиток дрогнул в его ладони, и на нём проступила новая фраза: Откровение требует боли.