Страница 4 из 70
— Сундук... — прошептал Юдзи. Внутри у него всё сжалось; голос звучал как чужой. — Он не должен быть открыт.
— Это реликварий, — отозвался Мэгуми. В его голосе не было привычной уверенности, он лишь вызвал к себе чёрного волка — тот осторожно замер у самого входа, чутко прислушиваясь к каждому шороху. — Но печати нестабильны. Кто-то вмешивался.
— Смотрите, — Нобара указала чуть в сторону, на пол возле алтаря.
Среди слоя пыли и разбросанных мелких костей что-то выделялось: старая, выцветшая фотография, едва различимая в тусклом свете. Юдзи шагнул вперёд, уже протягивая руку, но Годжо, неожиданно быстро подойдя ближе, перехватил снимок первым. Его рука опустилась резко, почти жестко, и он не дал никому увидеть изображение. Но Юдзи, краем глаза, всё же успел заметить фрагмент старого фото…
— Это ты? — выдохнул он.
На снимке — молодой Сатору Годжо, лет семнадцати, с чуть более мягкими чертами, в обычной школьной форме. Рядом с ним — юноша с длинными тёмными волосами и девушка, стоящая между ними. Лица знакомые. Одна из них — Сугуру Гето: высокая, с прямыми густыми волосами, взгляд чуть отстранённый, спокойный. Другой...
Годжо быстро убрал фотографию во внутренний карман. Его лицо на мгновение стало совершенно пустым, без выражения — ни намёка на обычную уверенность или улыбку.
— Мы не пришли сюда за воспоминаниями, — его голос стал сухим. — Мэгуми, Нобара, оцените проклятую активность в северном и восточном крыле. Юдзи — со мной.
— Подожди, — Юдзи сделал шаг. — Кто на фото? Это Гето, да?
— Я сказал — не сейчас.
— Но ты знал, что она был здесь, — настаивал Юдзи. — Ты знал, и всё равно привёл нас. Почему?
— Потому что это наша работа, — резко отрезал Годжо. — Потому что некоторые двери нужно открыть, даже если за ними — прошлое.
Юдзи сжал кулаки.
«Он врёт или скрывает. Что ты не хочешь, чтобы мы увидели, Годжо?».
— Ох… какое напряжение, — засмеялся Сукуна. — Ты чувствуешь? Он боится. Боится того, что ты узнаешь. Боится её.
Юдзи замер, сердце ухнуло вниз.
«Её?».
Ответа не последовало. Только глухой шёпот — неразличимый, как будто стены храма шептались между собой, но слов разобрать было нельзя. Где-то в глубине коридоров раздался скрежет — отдалённый, холодный, словно когти скребли по камню.
Первым вернулся Мэгуми. Он выглядел настороженно.
— Свежие следы. Проклятая энергия — сильная. Её остатки едва успели остыть. Кто-то был здесь... недавно.
— Повстанцы? — спросила Нобара, пальцы уже сжимали молоток, взгляд бегал по теням.
Годжо выпрямился, лицо стало жёстче.
— Возможно. Тогда мы не одни. Время работает против нас.
Юдзи медленно посмотрел на сундук. Тот всё ещё пульсировал, будто ощущал присутствие чужих — и в этот момент Юдзи показалось: сундук знает, кто они, зачем пришли, и смотрит в ответ.
Что бы ни было запечатано внутри — оно проснулось.
Внезапный толчок прокатился по храму, заставив стены задрожать и подняв в воздух целое облако костяной пыли. Потолок болезненно заскрипел, сыпанула штукатурка, а пол под ногами Юдзи будто ожил: откуда-то из глубины послышался странный хруст — не камня, а чего-то живого, древнего. Юдзи резко отшатнулся, едва успев отпрянуть, но уже было поздно — из трещин и щелей в каменных плитах стали вырываться острые, белые обломки костей, мгновенно закручиваясь в спирали, сливаясь, принимая чуждые, неестественные формы.
— Контакт! — выкрикнул Мэгуми, прижимаясь к стене.
Из его тени тут же выскочили волк и змея, зарычавшие в унисон, инстинктивно становясь между хозяином и опасностью.
Из пола, хрустя, поднимались существа — големы, скрученные из чужих костей и сгустков проклятой энергии, ростом чуть выше человеческого. Их движения были дёргаными, рывками, а в глазницах черепов полыхали тусклые алые огоньки. В каждом их движении чувствовалась сила и нечто чужое, и первое из этих созданий сразу рванулось к Юдзи, выставив вперёд когтистую руку.
— Чёрная вспышка! — выкрикнул Юдзи, собирая всю силу в кулак и ударяя навстречу.
На короткое мгновение всё словно застыло. Кулак Юдзи врезался в грудь голема, и проклятая энергия сжалась, вспыхнула и взорвалась — зал залила волна чёрного света, от которой существо разлетелось на куски. Костные осколки осыпались на пол с глухим звоном, но это было только начало.
— Юдзи, вправо! — выкрикнула Нобара, и его тело среагировало раньше мысли.
Он резко пригнулся, и тут же за спиной пронеслась железная игла — она вонзилась во второго голема, зазвенев и дрожа, будто пытаясь сама вырваться из его костей. Нобара уже была рядом: быстрым, отточенным движением она вбила гвоздь прямо в череп чудовища, и активировала "Резонанс".
Существо выгнулось, содрогнулось и рухнуло на каменный пол, бьясь остатками костей в мёртвом, судорожном ритме.
— Эти твари не кончаются! — прошипела она, бросив быстрый взгляд через плечо. На коже её уже оседал тёмный пепел, оставляя лёгкое жжение — Нобара поспешно стёрла его со лба рукавом. — Твою ж…
— Внимание! — подал голос Мэгуми. Его тень вздрагивала, и звери были наготове. — Они нас не отвлекают! Они тянут время!
— Для чего?! — Юдзи едва успел уйти в сторону от резкого броска ещё одного голема. — Чего они ждут?!
Ответ не заставил себя ждать.
Из боковых коридоров — один за другим, медленно и почти бесшумно — начали выходить силуэты. Люди в тёмных плащах, с символом спирали на груди, шли, не издавая ни звука, будто и сами были частью проклятия. Их движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая угроза, словно каждый шаг — это часть давно отрепетированного ритуала. Лица скрывались под глубокими капюшонами, и казалось, ни один из них не был совсем человеком. От этих фигур веяло такой силой, что сомнений уже не оставалось: здесь началось нечто большее, чем схватка с проклятиями.
— Повстанцы... — прошептал Мэгуми, его пальцы крепко сжались, а тень под ногами заволновалась, готовая к призыву.
Один из повстанцев, самый высокий, выступил вперёд. Его движения были спокойными, почти медленными, но вокруг него завихрился пепел, собираясь в чёрную, вязкую массу. Слышался лёгкий треск и шипение — проклятая энергия словно резала воздух. Повстанец резко метнул проклятую сферу — она полетела прямо в Годжо, но тот уже стоял, будто в подвешенном состоянии, чуть выше пола. Обычная беззаботность исчезла из его походки: каждый мускул был напряжён, вся фигура казалась собранной в единый узел силы. Его взгляд скрывала повязка, но в этом молчании чувствовалась неотвратимость.
Пространство между ним и летящей атакой вдруг задрожало, рассыпалось рябью.
— Бесконечность, — тихо произнёс Годжо, и в следующий миг сфера застыла в воздухе, словно наткнувшись на стену, и, не выдержав, рассыпалась обратно в пепел.
— Значит, это правда, — глухо сказал один из повстанцев. Голос был словно издали, сквозь маску, и в нём звучала давняя обида. — Ты пришёл сам. Колдун, что предал всех. Нас и его.
— Осторожнее с формулировками, — ответил Годжо, и голос его стал неожиданно холодным, ледяным. — Я предаю только тех, кто перестал быть людьми.
— Сугуру. вернётся, — произнёс повстанец. — А вы не сможете остановить гнев того, кто спит в этом храме.
Юдзи, тяжело дыша, шагнул вперёд, его голос звучал чуть хрипло: