Страница 23 из 70
— Шкатулка! — прошипел один из нападавших, его голос был скрипучим, как ржавый нож по стеклу. — Отдайте сосуд!
— Барьеры! — крикнул Мэгуми, и его тень рванулась по полу. Из-под ног вырвался чёрный змей, обвил одного из духов и оттащил его в сторону. — Защитить граждан!
Нобара уже бросилась к стене. В одной руке — тяжёлый молоток, в другой — острые гвозди.
— Соломенный щит! — выкрикнула она. Её техника вспыхнула, и над группой испуганных людей сомкнулся полупрозрачный купол. — Эти уроды пришли за шкатулкой! Годжо, может, объяснишь, что внутри, а?! Или подождёшь, пока они кого-нибудь сожрут?!
Сатору молчал. Вокруг его тела возникла невидимая волна, и пространство искривилось — нападающий дух застыл в воздухе, не дотянувшись до него.
— Я прикрою зал. Снаружи ещё трое. Работайте быстро, — коротко бросил Годжо, даже не оборачиваясь.
Юдзи уже был в движении. Один из духов бросился на него. Из рук нападающего сорвались костяные цепи, мгновенно обвились вокруг тела Юдзи, сжались, лишая возможности двигаться. Клинок сверкнул у самого горла.
— Ты… — прошипел дух, взгляд его был пустым, холодным. — Ты — контейнер. Отдай его.
Мир вокруг вдруг стал глухим, будто Юдзи нырнул под воду. Всё исчезло в кроваво-красной вспышке.
«Как же ты слаб».
Сукуна. Его голос был негромким, но заполнил всё пространство внутри.
«Ты хочешь защиты? Хорошо. Дай мне повод».
— Нет, не смей…
«Поздно».
В глазах Юдзи мелькнула вспышка. В следующий миг он уже был не собой.
Маска на лице Юдзи исчезла, будто растворилась. Зрачки резко сузились, в глазах появился другой блеск — жестокий, хищный. Под основными глазами прорезались ещё одни — алые, с тонкими, почти звериными зрачками. На коже проступили тёмные татуировки, зигзагами спускаясь от висков по щекам и шее, будто выжженные изнутри. Губы изогнулись в насмешке, а движения стали резкими, отточенными.
Цепи, что держали тело, разлетелись в стороны с сухим треском. «Чёрная вспышка» сама прорвала воздух — звук был такой, словно ткань мира разрезали острым лезвием.
— Вы посмели тронуть моё тело? — прошипел Сукуна, выпрямляясь. Он медленно провёл пальцем по щеке, оставляя тёмный кровавый след — словно печать, знак, предупреждение. — Глупцы.
Он исчез с места и появился рядом с ближайшим духом, ударом кулака пробив ему грудь. Костяная маска треснула, осыпаясь на пол острыми осколками.
Мэгуми застыл на месте, не отводя взгляда.
— Чёрт… Он активен, — выдохнул Мэгуми, наблюдая за происходящим.
— Опять он! — рыкнула Нобара, сжимая молоток. — Юдзи, если ты меня слышишь, выплюнь эту мразь!
Но Юдзи не слышал. Где-то внутри себя он был связан, заперт проклятием, и только чувствовал чужую волю, управлявшую его телом.
Сукуна сделал шаг к следующему духу. В его движениях не было спешки — только холодная уверенность.
— Шкатулку ищете? — он ухмыльнулся, обнажая клыки. — А если я скажу, что она у меня внутри? Залезешь — умрёшь. Уйдёшь — умрёшь.
Духи зашипели, в их голосах скользнул страх. Один рванулся к Нобаре, но та без колебаний метнула гвоздь, пригвоздив его к стене.
— Я не позволю ему править, — процедила она сквозь зубы. — Даже если придётся прибить Юдзи заодно.
— Не прибьёшь, — спокойно заметил Годжо, не отрывая взгляда от Сукуны. — Но он должен вернуться. Сейчас.
Годжо появился рядом с Сукуной. Всё вокруг будто замерло — даже воздух не дрогнул. На короткий миг время остановилось, и в этом молчании столкнулись две воли.
— Вернись. Сейчас же, — тихо, без угрозы, но с силой, которая не нуждалась в словах.
Сукуна взглянул на него свысока, с той же насмешкой, будто разглядывал что-то незначительное.
— Или что, учитель? Снова принесёшь в жертву того, кто тебе дорог? Или на этот раз попытаешься спасти.
— Я спасу его. И убью тебя. Но не сегодня.
В следующий миг пространство словно прорвалось — всё вернулось в движение. Сукуна исчез, растворился в теле Юдзи, оставив после себя только пустоту и разлитую проклятую энергию.
Юдзи рухнул на пол, кашляя кровью. Его глаза дрожали, в груди будто теснилось что-то чужое и тяжёлое.
— Мэгуми… — прохрипел он. — Я снова…
— Не сейчас, Юдзи! — Мэгуми подбежал, заслоняя его своим шикигами. Тень зверя стояла между Юдзи и остатками опасности, не давая никому приблизиться. — Спокойно. Мы справились.
Нобара уже распахнула окно. Последние духи исчезали в темноте, растворяясь в ночном воздухе.
Сатору стоял в стороне, его взгляд был устремлён куда-то в пустоту. Голос звучал ровно, но холодно:
— Они знали про шкатулку. И знали, где искать.
Юдзи медленно поднялся с пола. Его взгляд остановился на медальоне в руке.
— Они сказали сосуд. Они говорили не обо мне. Не только обо мне.
— Нет, — тихо сказал Годжо, не отводя взгляда от шкатулки. — Речь была не только о тебе. Речь о том, что ты нашёл.
Он медленно посмотрел на шкатулку.
— Всё, что ты раскрыл, всё, что ты увидел… возвращает нас к началу.
Сатору Годжо не отрывал взгляда от шкатулки. Его голос звучал спокойно, но под этой ровностью чувствовалась усталость, как у человека, который слишком давно держит себя в руках.
Юдзи сидел у стены, прислонившись спиной к холодной штукатурке. Рядом лежали обломки крыши, пыль забилась в царапины на руках. Он смотрел на медальон — казалось, тот дышит у него на ладони. Металл отдавал жаром, словно улавливал мысли, едва заметно пульсировал.
«Жертва ради свободы. Кто это написал? Для кого?.», — прокручивалось в голове.
Свет фонаря дернулся, тени на стенах вытянулись, смешались в странные фигуры. В углу зала граждане прижались друг к другу, кто-то тихо плакал, кто-то молился, но их слова тонули в тяжёлом гуле — за стенами убежища снова раздавался рёв Крушителя.
Мэгуми, молча, укреплял барьер у двери. Его ладони покрылись проклятыми узорами, тени по полу тянулись к стенам, сливаясь с камнем, укрепляя защиту. Он бросил короткий взгляд через плечо, не прекращая работу.
— Всё это не кажется тебе странным? — тихо спросил Мэгуми, не оборачиваясь. — Почему они пришли не за Годжо. Не за гражданами. А за тобой. За медальоном.
Юдзи не ответил сразу. Он провёл пальцем по выгравированным буквам на металле — S.G.
— Они знали, что искать, — выдохнул он. — Знали и боялись.
— Или преклонялись, — заметил Мэгуми.
Юдзи поднял глаза. Мэгуми, наконец, повернулся к нему. В его взгляде была усталость, но всё равно оставалось то, что всегда спасало Юдзи от отчаяния, — доверие.
— Если это связано с повстанцами и с прошлым Годжо, мы должны знать.
— Он не скажет, — тихо ответил Юдзи. — Он прячет правду, как будто она сама по себе проклятие.
— Может, и есть, — заметил Мэгуми.
Нобара села на кровать, поморщившись от боли. Рука была перевязана поспешно, бинт пропитался кровью. Она бросила молоток рядом, устало, будто у неё не осталось сил даже держать его.
— Да к чёрту этот медальон, — сквозь зубы бросила Нобара. — Сожги его. Выкинь. Разбей. Он только заразу притягивает.
— А если он нужен? — медленно произнёс Юдзи, глядя на тёмный металл в ладони. — Если это ключ?