Страница 22 из 70
«Я всё равно узнаю правду. Даже если она окажется другой, чем я ждал. Даже если тебе придётся стать мне чужим».
Он убрал медальон в карман и направился к двери. Мэгуми шагнул рядом, тихий и сосредоточенный. За ним — Нобара, упрямая и настороженная. За окнами гудела ночь, а в проёмах коридоров ползла тьма, наполненная ревущим проклятием.
Но внутри не было сломленности — только упрямое, неподвижное желание идти вперёд.
И шкатулка, оставшаяся на виду, не была случайной находкой.
Утренняя роса ещё держалась на лепестках сакуры, которые медленно оседали на землю тренировочного полигона Токийского колледжа магии. Воздух был прохладным, тянуло сыростью и чем-то неуловимо живым, будто сама магия впитывалась в траву. Сквозь листву деревьев пробивался золотой свет, ложился пятнами на площадку, где двое двигались синхронно, будто повторяя друг друга с незначительной разницей — почти как в отражении, только отражение слегка искажено.
Сатору Годжо коротко рассмеялся и резко отступил в сторону, когда к нему полетел шар проклятой энергии. Одним щелчком пальцев он отразил удар, и сила рассыпалась в воздухе, издав глухой звук, похожий на всплеск воды. Волосы его были растрёпаны, а голубые глаза сверкали. Очков на нём не было.
— Тебе стоит хотя бы попытаться попасть по мне, Сугуру, — сказал он с широкой улыбкой. — Иначе вся эта красивая техника остаётся только для красоты.
— Если бы я целилась в твои понты, ты бы уже остался без головы, — спокойно ответила Сугуру Гето, продолжая двигаться плавно, ни на миг не сбиваясь с ритма.
В руках у неё тускло светились сферы сжатой энергии, движения были точны, как у опытного бойца, но в них не было показного кокетства.
— Больно цинично для такой прекрасной девушки, — усмехнулся Сатору, но в следующую секунду его улыбка исчезла: он ощутил в её мане странное, едва заметное дрожание. — Эй… ты в порядке?
— Просто тренируйся, Годжо, — сухо бросила она. — Или хочешь поговорить о чувствах при старших?
Сатору мельком взглянул на трибуну. Под навесом стояли трое старших колдунов, их лица были жёсткими, а глаза — холодными, внимательными. Один, в тёмно-синем хакама, склонился к другому, указывая в сторону Сугуру.
— «Слишком пассивна. Неуверенная». Слышу даже отсюда, — пробормотал Сатору, хмурясь. — Вот уроды.
— Это их работа, — тихо отозвалась Сугуру, формируя вокруг манекена барьерную сферу. Голос её был спокойным, даже усталым. — Указывать, кто из нас годится на роль живого инструмента.
— И ты с этим согласна?
— А у нас есть выбор?
Сатору хотел что-то сказать, но не успел — один из старших хлопнул в ладони.
— Сатору Годжо. Сугуру Гето. Прекратить. Подойти.
Тени от навеса ложились на траву полосами, словно отсекая светлое от тёмного, юность от власти. Сатору шёл первым, взгляд упрямо устремлён вперёд, но пальцы рук уже сжались в кулаки. Сугуру молча шагала следом, не отставая.
— Годжо, — начал старший, стоявший в центре. Его голос звучал сухо, без тени сомнения. — Твоя техника нестабильна в оборонительной фазе.
— Моя техника уничтожает всё, что движется, — ответил Сатору спокойно, почти равнодушно. — Защитная фаза становится неактуальной.
— Довольно. Ты понимаешь, зачем мы вас вызвали.
Сатору внутренне напрягся, ощущая, как под кожей начинает гудеть энергия. Он не любил подобных разговоров. Сугуру застыла рядом, выпрямив спину; лицо у неё стало почти каменным, как будто она не слышала ничего из сказанного.
— Запечатывание Костяного Разлома в Нагано, — тихо произнёс второй из старших. — Требуется живой проводник. Гето подходит лучше других. Её барьерные техники тонко улавливают остаточные сигналы.
— Вы хотите использовать её как приманку? Как якорь?! — голос Сатору прозвучал резче, чем он сам рассчитывал.
— Мы говорим о сотнях жизней, — ответил второй старший, не смягчая тона. — Ставки выше личных предпочтений.
— Я пойду вместо неё.
— Ты не подходишь. Твоя энергия нестабильна. Если произойдёт срыв — барьер разрушится и вызовет взрыв уровня «S».
— Тогда пошлите кого-то другого! Она...
— Это приказ.
Сатору замолчал. От прежней улыбки не осталось и следа. В груди у него глухо стучала злость; внутри всё дрожало, проклятая энергия казалась готовой сорваться, как заточенное лезвие.
— Всё ради общего блага, да?
— Ты всё понял. Умница.
Он почти вырвал из себя крик. Хотел разбить барьеры, поднять всю энергию и стереть в прах эту проклятую трибуну, но…
Он только кивнул. Медленно, будто признавая поражение.
Сугуру стояла рядом. Она не сказала ни слова, не опустила головы. Только коротко посмотрела на него — взгляд её был спокойным, без гнева, без упрёка. В этом взгляде не было ни просьб, ни жалоб.
Только тень разочарования.
Вспышка света.
Юдзи резко открыл глаза. Лоб был покрыт потом. Он лежал на импровизированной койке, рука прижата к груди — туда, где недавно была шкатулка. Под кожей всё ещё тянулась тонкая, пульсирующая линия проклятой энергии, словно след от ожога.
Он сел, обхватил себя за плечи. Сердце билось неровно, будто в теле оставалась чужая боль.
«Это была их история. Годжо… и кто-то ещё. Сугуру?».
Юдзи опустил взгляд. В его ладони снова оказался медальон с инициалами "S.G.".
Теперь он понимал: эта находка — не просто ключ к повстанцам. Это — отголосок давнего предательства, которое до сих пор не даёт покоя Годжо.
Тусклые фонари, прикреплённые к остаткам старой электросети, мерцали, будто здание дышало через силу, ожидая чего-то недоброго. В зале стояла густая тень. Люди, которых удалось спасти, но которые так и не почувствовали себя в безопасности, сидели на матрасах. Некоторые спали с открытыми глазами. Дети тихо всхлипывали, взрослые сжимали руки, словно молитва могла остановить то, что уже приближается снаружи.
Юдзи стоял у разбитого учительского стола, крепко держал в ладони медальон. Металл был тёплым — не от руки, а как будто сам хранил остатки чужой силы. Где-то внутри медленно, едва заметно, пульсировала проклятая энергия.
Юдзи бросил взгляд на Годжо. Тот всё ещё стоял у карты, спина напряжена, пальцы, как острые ножи, прочерчивали по бумаге маршруты отступления.
— Скажи… — голос Юдзи дрогнул, но он не отвёл взгляда. — Эти инициалы. S.G. Что они значат? Кто это? Сугуру? Это повстанцы?
Годжо не ответил сразу. Его плечи остались неподвижными, взгляд был устремлён в карту, словно он пытался найти в линиях какой-то выход. Только спустя пару секунд он заговорил, не оборачиваясь:
— Не время. Сосредоточься на настоящем.
— Ты всегда так! — Юдзи шагнул вперёд, голос его стал громче, дрожал от накопленного напряжения. — Никогда не отвечаешь прямо! Ты знал, что шкатулка важна, знал про медальон! Почему ты молчишь?!
— Потому что твой гнев не изменит того, что уже произошло, — бросил Сатору холодно. — И потому что сейчас я больше боюсь за тех, кто за твоей спиной, чем за твои чувства.
— Значит, мы просто пешки?!
В этот момент зал наполнился треском — где-то лопнуло стекло, зазвучал рёв. Пол задрожал. Свет начал мигать, и вдруг фигуры, скрытые костяными масками, ворвались внутрь, разбив окна. Один, другой, за ними ещё — их стало шесть. Тела их были похожи на человеческие, но движения — чужие, будто они соскальзывали по полу, мягко и змеисто, но резкие, словно у хищников. В руках у каждого были длинные костяные клинки, а маски на лицах были острыми, с пустыми глазницами, из которых вырывалось шипение.