Кровь и Сталь Немеи

И вдруг, в этом царстве металла и гула, он услышал другой звук. Приглушенный. Живой. Стенание. Отчаянный удар копытом о металл. Звук страдания, которое он знал слишком хорошо.

Геракл свернул за угол и замер. В боковом отсеке, за толстыми прозрачными стенами, похожими на лёд, но явно не из льда, находилась клетка. И в ней – существо неземной красоты и такой же неземной тоски. Конь. Но не просто конь. Могучий, с шелковистой шерстью белого цвета, и огромные, сильные крылья. Одно крыло было залито запекшейся темнотой – старая, плохо зажившая рана. Конь бился о стенки клетки, его большие, темные глаза были полны безумия отчаяния, страха и ярости. Он издавал тот самый звук – хриплое, горловое стенание существа, загнанного в угол, лишенного самого главного – неба.

Геракл прижал ладонь к холодной прозрачной стене. Сердце его, казалось, замерло, а потом забилось с новой силой. Не яростью. Не виной. Сочувствием. Глубоким, животным, узнаванием. Он видел в глазах этого крылатого пленника то же, что горело в его собственных – боль потери, ярость от бессилия, ужас перед клеткой, пусть и золотой. Пегас. Имя пришло само, как отголосок древних сказок няни, но здесь, в этом металлическом аду, оно обрело жуткую реальность.

– Не трогай его, – плоский, лишенный эмоций голос прозвучал за спиной. Геракл резко обернулся. Темный страж – Лик. – Опасный и неприрученный.

– Он страдает, – глухо сказал Геракл, не отрывая взгляда от коня. Пегас затих, уловив движение, его умные глаза смерили нового человека – огромного, с лицом, изборожденным невидимыми шрамами души, но без угрозы в позе.

– Страдание – часть процесса, – ответил Лик. Его лицо под шлемом казалось высеченным из камня. – Или наказания. Твой отец ждет в командном центре. Идем. – Он повернулся, ожидая.

Геракл заставил себя оторваться от клетки. Он последовал за стражем, но образ искалеченных крыльев и полных муки глаз жгли его изнутри сильнее, чем воспоминания. В этом холодном, бездушном месте страдало что– то живое, прекрасное и дикое.

Командный центр поразил его масштабом и холодом. Полукруглая стена была сплошным мерцающим полотном – на нем горели карты, схемы, непонятные знаки и линии, меняющиеся, как узоры в калейдоскопе. В центре зала, спиной к ним, стояла фигура. Высокая, широкая в плечах, с телом, выкованным из стали и жил. Обтянутые темно– серыми доспехами с золотистыми вставками на груди и плечах, они не скрывали, а подчеркивали мощь. Когда он обернулся, Геракл увидел лицо – властное, с резкими чертами, высоким лбом и пронзительными глазами цвета грозового неба. Лицо обрамляла короткая, аккуратная черная борода и такие же черные, чуть тронутые сединой у висков волосы. Никакого сияния. Никакого нимба. Только абсолютная, подавляющая уверенность и сила, исходящая от каждого движения. На его левом запястье сиял браслет – не золотая безделушка царя, а массивное, сложное устройство из темного металла, с врезанными в него кристаллами, мерцавшими изнутри холодным синим светом. В центре браслета горел символ – три переплетенные молнии.

Зевс. Отец. Громовержец. Он не был похож на отца. Он был похож на капитанский мостик боевого корабля, воплощенный в человеке.

– Сын Алкмены, – голос был низким, вибрирующим, как гул самого корабля, заполняющим все пространство. В нем не было тепла. Не было радости от встречи. Только оценка. Взгляд Зевса скользнул по Гераклу, от макушки до пят. – Рад видеть тебя на ногах. Амброзия оправдала себя. Ты понадобишься нам целым.

Геракл стоял, чувствуя себя букашкой под взглядом орла. Все, что он хотел крикнуть – вопросы, обвинения, мольбы – застряло комом в горле. Он нужен самому Зевсу.

– Где я? – сумел выдавить он.

– На «Олимпе, – ответил Зевс, сделав шаг вперед. Его тень накрыла Геракла. – Наш дом. Наша крепость. И наша… тюрьма. – Он махнул рукой в сторону мерцающих экранов. На одном из них возникло изображение – гигантский корабль, врезавшийся в самую высокую гору региона. Форма – приплюснутая капля. Материал – черный, поглощающий свет. – Мы пришли с далекой звезды. С планеты, что зовется Титанида.

Зевс рассказал все сыну.

Изображение сменилось. Чудовища. Какая– та многоглавая тварь, изрыгающая яд. Гарпии. Циклопы. Существа из кошмаров, которые терроризировали Элладу.

– Наши пленники. Наши эксперименты. Наши ошибки. Или оружие, вышедшее из– под контроля. Они сбежали при падении и адаптировались здесь.

Зевс снова посмотрел на Геракла. Его взгляд был тяжелым.

– Сын мой, моя кровь в твоих жилах. Ты – полукровка. Мощь Титаниды течет в тебе. Она сломала тебя, когда твой человеческий разум не выдержал ее напора. Но теперь… теперь она может стать орудием.

Геракл почувствовал, как земля уходит из– под ног. Не от слабости – от ошеломления. Боги – пришельцы. Чудовища – пленники с корабля. Его сила – кровь этого… этого властелина стали и энергии.

– Орудием? – переспросил он, голос предательски дрогнул.

– Искупления, – поправил Зевс. Его голос звучал как приговор. – Для тебя. И для безопасности этого мира. Ты будешь тем мечом, что уничтожит чудовищ, выпущенных по нашей вине. Ты вернешь их в небытие или в клетки «Олимпа». Это твой путь. Твоя судьба.

– Гефест, – кивнул Зевс, не удостаивая его взглядом. – Привел в порядок старый образец?

Хромой бог (Геракл вспомнил имя – бог– кузнец) подошел, его механическая нога постукивала по металлическому полу. Он бросил на Геракла быстрый, оценивающий взгляд, в котором не было ни страха, ни почтения, лишь профессиональный интерес.

– С трудом, владыка. Древний мусор. Батареи почти мертвы, стабилизатор сгорел. Но базовые функции должны работать. Сила. Щит. Сенсоры. Регенерация – слабая. И видеть скрытое. – Он протянул Зевсу предмет. Это был браслет. Похожий, но меньше, проще. Темный металл был покрыт царапинами, а один из кристаллов в оправе был треснут.

Зевс взял его, взвесил на ладони.

– Достаточно для начала. – Он повернулся к Гераклу. – Протяни руку.

Геракл колебался. Этот кусок металла... он казался живым, опасным. Частью этого холодного, чуждого мира. Но в глазах Зевса была непреклонность. Геракл медленно поднял правую руку. Зевс приложил браслет к его запястью. Металл был ледяным. Раздался тихий щелчок, и браслет сомкнулся, плотно обхватив руку. Он был тяжелее, чем казалось.

Сначала ничего. Затем – легкое жжение в месте контакта. Потом – волна. Теплая, живая, невероятно мощная волна энергии, хлынувшая из браслета в его тело, в каждую мышцу, каждую клетку. Геракл вздрогнул, едва сдержав стон. Он всегда был сильным. От рождения. Но это... это было как если бы реку влили в ручей. Он почувствовал, как мышцы наливаются сталью, как кости становятся крепче стали. Мир вокруг будто замедлился, стал четче, яснее. Он увидел мельчайшие царапины на металлическом полу, услышал тиканье какого– то механизма за стеной, до которого раньше не мог дотянуться слух. И почувствовал... присутствие. Невидимое. Как легкую рябь в воздухе за спиной Гефеста. Скрытого охранника? Технологии? Магии? В этом месте граница стиралась.

– Сила, – произнес Зевс, наблюдая за его реакцией. – Усиленная в десять раз. Щит, невидимый, но крепкий. Глаза, видящие невидимое. И немного... живительной влаги для ран. Но помни: заряд ограничен. Десять минут работы на полной мощи. Потом – перезарядка. Пятнадцать секунд темноты. Пустоты. Уязвимости. Смертельной уязвимости. Не забывай об этом. Никогда.

Гефест хмыкнул, скрестив руки на груди.

– И не рассчитывай, что он будет лечить отрубленную голову или выжженное сердце. Только царапины да синяки. И он не вечен. Древний. Сломанный. – В его голосе звучало что– то вроде предупреждения. Или сочувствия?