Страница 4 из 178
Квартира встретила его как всегда — тусклым светом лампочки над плитой, запахом неразогретого супа и фоновым гудением холодильника, который с каждым днём звучал всё более обиженно, будто помнил, как его били ногой в девяностых.
Артём сбросил куртку, бросил её на стул — мимо спинки, конечно, она соскользнула на пол. Он не поднял. Сапоги сдёрнул пяткой, оставив их посреди коридора, где один ботинок вечно норовил упасть набок, будто устав от жизни.
Он прошёл в кухню, включил свет. Лампа мигнула, щёлкнула, потом загорелась. Жёлтым, жирным светом. Тень от его руки на столе расплылась, как чернильное пятно. Плитка гудела. Чайник изнутри пах железом и старой пылью. Вода в нём была вчерашней. Он не стал её менять. Налил себе чаю. На вкус — тёплый металл и воспоминания о чайных пакетиках.
Он достал блокнот. Потёр пальцами уголок. Бумага шершаво сопротивлялась — как будто знала, что её сейчас будут заставлять помнить лишнее.
На первой чистой странице он написал:
Дело №1 — дедушка в телевизоре.
Или: тесть с экраном и капустой.
Сеанс проведён. Оплата: грузди. Побочный эффект: неизвестный.
Он задумался, прижал ручку к губам. Потом добавил:
Телевизор включился без розетки.
Показал — меня. В детстве. С вороной.
Марта, как по команде, скрипнула где-то в другой комнате. Он не обернулся. Просто усмехнулся — устало, зло, чуть сквозь зубы.
— Ну конечно, — буркнул он. — Теперь ещё и ты по расписанию.
Он встал, потянулся, хрустнув спиной, как старый деревянный шкаф. Зашёл в ванную, посмотрел в зеркало. Лицо как лицо. Может, чуть бледнее. Может, чуть чужое. Но своё. Вроде.
Выйдя, он бросил взгляд на окно. Занавеска чуть дрогнула. Снаружи — темно. Он подошёл, щёлкнул выключатель. Свет погас.
В тишине раздался тихий, сухой шорох. Едва слышный. Как будто крыло — не кошачье, не мышиное, воронье — коснулось стекла. Мягко. Один раз.
Он не двинулся. Постоял. Секунду. Две.
Потом, не отводя глаз от темноты за окном, тихо сказал:
— Если он снова появится — пусть сам ко мне приходит.
И ушёл вглубь квартиры. Щёлкнул холодильник. Где-то далеко за окном — шлёпнуло крыло. Но окна были закрыты. И не открывались. С осени.