Страница 49 из 99
Песенка Его величие блистало Пятнадцать лет; Его победа поднимала На свой лафет; Сверкал в его глубоком взгляде Рок королей. Ты ж обезьяной скачешь сзади, Пигмей, пигмей! Наполеон, спокойно-бледный, Сам в битву шел; За ним сквозь канонаду медный Летел орел; И он ступил на мост Арколе Пятой своей. Вот деньги, — грабь их, да поболе, Пигмей, пигмей! Столицы с ним от страсти млели; Рукой побед Он разрывал их цитадели — Как бы корсет. Сдались его веселой силе Сто крепостей! А у тебя лишь девки были, Пигмей, пигмей! Он шел, таинственный прохожий, Сквозь гул времен, Держа и гром, и лавр, и вожжи Земных племен. Он пьян был небывалой славой Под звон мечей. Вот кровь: мочи твой рот кровавый, Пигмей, пигмей! Когда он пал и отдал миру Былой покой, Сам океан в его порфиру Плеснул волной, И он исчез, как дух громадный Среди зыбей. А ты в грязи утонешь смрадной, Пигмей, пигмей! <1935>
М. И. Цветаева
Шарль Бодлер
647. Плаванье 1 Для отрока, в ночи глядящего эстампы, За каждым валом — даль, за каждой далью — вал. Как этот мир велик в лучах рабочей лампы! Ах, в памяти очах — как бесконечно мал! В один ненастный день, в тоске нечеловечьей, Не вынеся тягот, под скрежет якорей, Мы всходим на корабль — и происходит встреча Безмерности мечты с предельностью морей. Что нас толкает в путь? Тех — ненависть к отчизне, Тех — скука очага, еще иных — в тени Цирцеиных ресниц оставивших полжизни — Надежда отстоять оставшиеся дни. В Цирцеиных садах дабы не стать скотами, Плывут, плывут, плывут в оцепененьи чувств, Пока ожоги льдов и солнц отвесных пламя Не вытравят следов волшебницыных уст. Но истые пловцы — те, что плывут без цели: Плывущие — чтоб плыть! Глотатели широт, Что каждую зарю справляют новоселье И даже в смертный час еще твердят: вперед! На облако взгляни: вот облик их желаний! Как отроку — любовь, как рекруту — картечь, Так край желанен им, которому названья Доселе не нашла еще людская речь. 2 О, ужас! Мы шарам катящимся подобны, Крутящимся волчкам! И в снах ночной поры Нас Лихорадка бьет — как тот Архангел злобный, Невидимым бичом стегающий миры. О, странная игра с подвижною мишенью! Не будучи нигде, цель может быть — везде! Игра, где человек охотится за тенью, За призраком ладьи на призрачной воде… Душа наша — корабль, идущий в Эльдорадо. В блаженную страну ведет — какой пролив? Вдруг среди гор, и бездн, и гидр морского ада — Крик вахтенного: — Рай! Любовь! Блаженство! — Риф. Малейший островок, завиденный дозорным, Нам чудится землей с плодами янтаря, Лазоревой водой и изумрудным дерном. Базальтовый утес являет нам заря. О, жалкий сумасброд, всегда кричащий: берег! Скормить его зыбям, иль в цепи заковать, — Безвинного лгуна, выдумщика Америк, От вымысла чьего еще серее гладь. Так старый пешеход, ночующий в канаве, Вперяется в Мечту всей силою зрачка. Достаточно ему, чтоб Рай увидеть въяве, Мигающей свечи на вышке чердака. 3 Чудесные пловцы! Что за повествованья Встают из ваших глаз — бездоннее морей! Явите нам, раскрыв ларцы воспоминаний, Сокровища, каких не видывал Нерей. Умчите нас вперед — без паруса и пара! Явите нам (на льне натянутых холстин Так некогда рука очам являла чару) — Видения свои, обрамленные в синь. Что видели вы, что? 4 — Созвездия. И зыби, И желтые пески, нас жгущие поднесь. Но, несмотря на бурь удары, рифов глыбы, — Ах, нечего скрывать! — скучали мы, как здесь. Лиловые моря в венце вечерней славы, Морские города в тиаре из лучей Рождали в нас тоску, надежнее отравы, Как воин опочить на поле славы — сей. Стройнейшие мосты, славнейшие строенья — Увы! хотя бы раз сравнились с градом — тем, Что из небесных туч возводит Случай-Гений… И тупились глаза, узревшие Эдем. От сладостей земных — Мечта еще жесточе! Мечта, извечный дуб, питаемый землей! Чем выше ты растешь, тем ты страстнее хочешь Достигнуть до небес с их солнцем и луной. Докуда дорастешь, о древо — кипариса Живучее?.. Для вас мы привезли с морей Вот этот фас дворца, вот этот профиль мыса, — Всем вам, которым вещь чем дальше — тем милей! Приветствовали мы кумиров с хоботами, С порфировых столпов взирающих на мир, Резьбы такой — дворцы, такого взлету — камень, Что от одной мечты — банкротом бы — банкир… Надежнее вина пьянящие наряды, Жен, выкрашенных в хну — до ноготка ноги, И бронзовых мужей в зеленых кольцах гада… 5 — И чтó, и чтó — еще? 6 — О, детские мозги!.. Но чтобы не забыть итога наших странствий: От пальмовой лозы до ледяного мха, Везде — везде — везде — на всем земном пространстве Мы видели всё ту ж комедию греха: Ее, рабу одра, с ребячливостью самки Встающую пятой на мыслящие лбы, Его, раба рабы: что в хижине, что в замке Наследственном — всегда — везде — раба рабы! Мучителя в цветах и мученика в ранах, Обжорство на крови и пляску на костях, Безропотностью толп разнузданных тиранов, — Владык, несущих страх, рабов, метущих прах. С десяток или два — единственных религий, Все сплошь ведущих в рай — и сплошь вводящих в грех! Подвижничество, тáк носящее вериги, Как сибаритство — шелк и сладострастье — мех. Болтливый род людской, двухдневными делами Кичащийся. Борец, осиленный в борьбе, Бросающий Творцу сквозь преисподни пламя: — Мой равный! Мой господь! Проклятие тебе! И несколько умов, любовников Безумья, Решивших сократить докучной жизни день И в опия морей нырнувших без раздумья, — Вот Матери-Земли извечный бюллетень! 7 Бесплодна и горька наука дальних странствий. Сегодня как вчера, до гробовой доски — Всё наше же лицо встречает нас в пространстве: Оазис ужаса в песчаности тоски. Бежать? Пребыть? Беги! Приковывает бремя — Сиди. Один, как крот, сидит, другой бежит, Чтоб только обмануть лихого старца — Время. Есть племя бегунов. Оно — как Вечный Жид. И, как апостолы, по всем морям и сушам Проносится. Убить зовущееся днем — Ни парус им не скор, ни пар. Иные души И в четырех стенах справляются с врагом. В тот миг, когда злодей настигнет нас — вся вера Вернется нам, и вновь воскликнем мы: вперед! — Как на заре веков мы отплывали в Перу, Авророю лица приветствуя восход. Чернильною водой — морями глаже лака — Мы весело пойдем между подземных скал. О, эти голоса, так вкрадчиво из мрака Взывающие: — К нам! — О, каждый, кто взалкал Лотосова плода! Сюда! В любую пору Здесь собирают плод и отжимают сок. Сюда, где круглый год — день лотосова сбора, Где лотосову сну вовек не минет срок! О, вкрадчивая речь! Нездешней лести нектар!.. К нам руки тянет друг — чрез черный водоем. — Чтоб сердце освежить — плыви к своей Электре! — Нам некая поет — нас жегшая огнем. 8 Смерть! Старый капитан! В дорогу! Ставь ветрило! Нам скучен этот край! О Смерть, скорее в путь! Пусть небо и вода — куда черней чернила, Знай — тысячами солнц сияет наша грудь! Обманутым пловцам раскрой свои глубины! Мы жаждем, обозрев под солнцем всё, что есть, На дно твое нырнуть — Ад или Рай — едино! — В неведомую глубь — чтоб новое обресть! 1940