Страница 99 из 150
Ансель только читала о том, что произошло, но почувствовала, как выступили капельки холодного пота, которые словно змея поползи вдоль ее хребта. Горло сдавило невидимой силой, и крик застрял в груди Ансель. Стены дворца его так и не услышали. Чандра ликовала, когда в глазах ведьмы исчез живой огонек. Пламя под ее ногами потухло, и девушка наклонила голову на бок.
― Прекрасно, ― сказала Чандра, закрыв шкатулку. ― Рейхтаг, как бы ты со мной не обошелся, но я благодарна за щедрые дары. Тупые ведьмы так ничего и не смогли сделать, кроме как собственноручно признать ненавистного им стихийного мага ― Верховной.
***
Ветер до сих пор завывал печальную мелодию. Вьюга только усилилась, когда Чандра пригласила во двор замка всех ведьм, способных самостоятельно передвигаться после битвы на Орлином утесе. Их лица вытянулись от удивления, когда Верховная позвала Ансель. Ведьмы расступились, создавая проход. Девушка шла медленно, но что-то в ней переменилось. Ветер терзал серебряную накидку на плечах, словно пытаясь остановить. Ведьма была похожа на тень, которая медленно плыла по воздуху к своей хозяйке. Снег путался в волосах и барабанил по лицу, но она шла вперед и не обращала на него никакого внимания.
― Все вы знаете нашу любимую Ансель, ― начала свой монолог Чандра, перекрикивая ветер. ― Она верно служила мне и собиралась стать вашей будущей Верховной, но теперь это невозможно.
― Почему? ― раздался чей-то голос из толпы.
Чандре было не интересно, кто задал вопрос. Она задрала рукав Ансель и оголила кисть до локтя. Оханье разнеслось по толпе раньше, чем прогремел гром. Начиналась настоящая буря.
— Это невозможно, ― воскликнула Мерида, которая видела Ансель последний раз в коридоре.
Она была уверена, что черная змея, свернувшаяся клубком на запястье девушки, это происки Чандры. Мерида видела Ансель в горячем источнике нагую много раз. Ведьма была незапятнанна.
― Как видите, Ансель врала всем нам. Расскажи им все, дорогая, ― сказала Верховная и повернулась к бездушной кукле, которую сама же и сотворила.
― Чандра говорит правду, ― ответила она.
Слова вылетали, словно из уст призрака. Голос был прозрачным и еле уловимым даже при свете молнии, которая озаряла небо, затянутое серой пеленой.
― Я врала вам и скрывала свой позор, но больше так не могу. Я уйду из клана немедленно.
— Вот и славно. Можете расходиться, ― сказала Чандра, не смея задерживать ведьм по такому незначительному, по ее мнению, случаю.
― Мы не можем так просто отпустить ее, ― вмешалась Мерида за что получила пощечину от одной из девушек, стоящей рядом.
― Закон есть закон. Или ты хочешь, чтобы Ансель раздели и выставили прочь из замка? Именно так делали сотни раз с другими ведьмами, что легли под мужчину.
― Верно, Тиная, ― согласилась Чандра с белокурой девушкой, чьи щеки искрились, словно алые ягоды на белом снегу. ― Дети — это слабость, а ведьмам она не к чему. Мы передаем свой дар лишь избранный. Так было и так будет. Ансель должна уйти.
Ведьмы повернулись и все как одна пошли во дворец. Если кто и понял, что произошло на самом деле, то побоялся открывать рот. Ансель была одной из лучших ведьм. Она быстро училась, но проиграла. Все это поняли без слов.
Двери замка закрылись. Ансель словно не видела этого. Она стояла и смотрела в пустоту. Девушка не сопротивлялась, когда Чандра подхватила ее под локоть и повела к обрыву. Крика не было, так же, как и слез. Ветер танцевал в прядях девушки, которая вспарила над ущельем словно птица.
Ведьмы шли по коридорам замерзшего дворца, не говоря ни слова. Только одна из них остановилась и заглянула в окно. Мерида видела ухмылку Чандры и полет прекрасной птицы, которая, наконец, освободилась от гнета Верховной. Девушка с волосами цвета бирюзы снова доказала, что достойна занимать свой пост. Ведьмы ценили только силу. Таков был их первый и нерушимый закон. Мерида знала о нем, и как бы ей не было жалко Ансель, но она втайне восхищалась способностью Чандры быть Верховной так долго. Это была загадка, которую любой из ее клана мечтал разгадать, но время шло, а тайну затягивало толстым слоем льда, который со временем окрасился в черный.