Страница 85 из 150
На этот раз он мне помог дотащить Хакима до хижины. Тот не очнулся, когда его тело рухнуло на трухлявый пол в углу пыльной комнаты, где давно никто не жил. Смрад гниющей древесины наполнял воздух, не позволяя вздохнуть. К счастью, он был не настолько едким, как я думала изначально. Обоняние притупилось. Раньше оно могло ощутить даже самую незначительную жизнь во всем доме, но сейчас это была всего лишь плесень и ржавчина. Испарения в комнате были ужасны, но терпимы.
― Что с моей силой? ― удивленно спросила я, и попыталась выпустить когти.
Попытка не увенчалась успехом. Руки больше не способны были кому-либо навредить. По крайней мере, расцарапать до крови. Только врезать, если потребуется.
― Виной всему браслет. Он забирает силу, если она есть и дает, если ее нет, ― сказал Чаннинг, осматривая хижину в поисках оружия или еды.
― Так ты теперь тоже обычный человек?
― Можно и так сказать. Когда ты разрушила адские врата, то последствия друидских обрядов сошли на нет. Теперь в Астерии точно никто не владеет магией.
― Как же они собирались защищаться от Вольдемара и ..., ― на этом мой голос запнулся.
― Ты хотела сказать «и тебя»? ― едко спросил Чаннинг.
Он так и не смог ничего найти полезного в хижине. Если здесь когда-нибудь и жили люди, то очень давно. Охотники за легкой наживой успели хорошо обчистить забытое всеми место.
― У Кондрата и Оливии были свои методы. К примеру, отправить Гавена тебя отравить. Что с тобой? ― вдруг воскликнул он, когда увидел, как я побледнела.
Он напомнил мне о яде, который растекался по венам и ускорил свой путь к сердцу. Огонь сдерживал его, но сейчас смерть холодила дыханием спину. По словам Гавена, оставалось всего три дня, но сейчас в это с трудом верилось. Чаннинг успел подбежать ко мне как раз вовремя. В глазах начало темнеть, и жгучая боль в сердце подкосила ноги. Я упала прямо в объятья Чаннинга. Его руки были тверды, словно выкованы из стали. Он сразу догадался, что произошло, и молчал. Тишина для меня тянулась слишком долго, а боль в груди была невыносима. Я желала смерти как спасения.
― И не думай умирать.
Слова Чаннинга рассекли пыльный воздух комнаты. Он рывком стянул с меня браслет, и я почувствовала, как боль приглушалась пламенем, которое вспыхнуло глубоко внутри. Алые огоньки защекотали кончики пальцев. Они собирались сжечь полусгнившую хижину и весь лес на несколько миль вокруг.
― Что ты наделал? ― мой хриплый голос было не узнать.
Чаннинг не желал терять драгоценные секунды на разговоры. Он надел браслет на свое запястье и крепко схватил пальцами мой подбородок.
― Ты не умрешь на моих руках... Я слишком долго тебя искал, чтобы вновь потерять, ― сказал Чаннинг.
Его горячее дыхание обожгло кожу щек, а губы казались сладкими, как хмельная пряность. Волчий запах пьянил смесью образов, которые возрождались в голове снова и снова, пока Чаннинг сжимал в своих объятьях. Поцелуй заставил позабыть обо всем. Я и не заметила, как огонь в руках погас, и дотронулась до любимых плеч. Когти инстинктивно вонзились в огрубелую кожу, словно не желали больше отпускать Чаннинга ни на секунду. Он был моим якорем. Моей обителью. Это было то самое место в сердце, куда огонь не мог попасть и попросту не имел на это право. Рядом с Чаннингом адское пламя превращалось в безобидного котенка, который больше не желал убивать. Он хотел лишь наслаждаться нежностью и пылкими прикосновениями. Того же хотела и я. Вдруг Чаннинг отстранился. Его сердцебиение чеканило ритм быстрее моего.
― Теперь яд для тебя не опасен, ― прерывисто сказал он и вернул на мою руку браслет, после чего помог встать.
— Это все, что ты хочешь сказать? ― спросила я.
― Хаким не в лучшем состоянии. Убедись, что он не умрет до рассвета.
Слова Чаннинга проткнули будто острым лезвием. Дверь хижины скрипнула за его спиной, и воздух в комнате душил своей тяжестью. Дыхание Хакима было слабым, но ровным. Ему необходимо было отдохнуть, и в моем присутствии не было необходимости.
Я вышла на улицу. Вечерний лес мог испугать любого путника, но только не меня. Последние лучи солнца рассеивались сквозь призму зеленых листьев и словно пальцы забытых богов указывали на тайные убежища живущих здесь монстров. Как только последний луч погаснет, они выберутся на поверхность в поиске очередной жертвы. Я долгое время жила в таком месте с Рейхтагом. Старейшина друидов не смог заменить мне отца, хоть и впустил в свою хижину, где учил находить общий язык даже с самым ужасным монстром. Рейхтаг не был добр к бедной сиротке. Его нравоучения должны были заставить сбежать, как только переступаешь порог дома. Но я оказалась очень упряма, а ему доставляло удовольствие кого-то наставлять. Старейшина стал для меня первым монстром, от которого я не бежала, а приняла вызов. Чаннинг тоже не был человеком. У них со старейшиной было много общего. При нашей первой встрече я увидела у него ту самую грусть в глазах, что когда-то у Рейхтага. Но в отличие от него, у волка за ней скрывалась искра надежды, когда у Старейшины ― лишь пустота.
― Как там твой друг? ― последнее слово Чаннинга было похоже на звук когтей, царапающих стекло.
Он стоял у задней стенки хижины, подпирая ее спиной. Казалось, что та вот-вот рухнет, если бы не Чаннинг. Его местоположение выдали следы. Волк, которого я знала, никогда не был настолько неаккуратным. Он хотел, чтобы я его нашла. Или мне просто хотелось так думать.