Сталь

Протянул сверток, и, глядя в сонные глазки ребенка, женщина опять разрыдалась.

- Я могу звать его внуком? Стать бабушкой?

- Вы можете стать для него всем.

У Хамиры не было сил даже подняться.

- Он так похож на Мари…

Нет. Не похож.

Никто не задался вопросом, почему же они, семья девушки, не знали о существовании ребенка. Даже если она могла приходить в родной дом лишь раз в год. Люди верят в то, во что хотят верить. И так было всегда. Мать плакала, прижимая к груди малыша, что-то шептала ему и тяжело дышащему мужу и улыбалась младшему сыну. Мы смогли принести в этот дом неожиданное счастье. И лишние вопросы здесь ни к чему.

Попытаться уйти незаметно мы не смогли: у самого порога нас нагнал парень. Опережая мои рефлексы, он схватил Хаму и крепко обнял, не говоря лишних слов. Хотя я не уверен, что он ее простил.

- Спасибо…

Может быть, лишь дал шанс загладить вину.

Мы покидали дом медленно. Хамира, каясь и проклиная себя, подарила убитой горем семье Мари надежду; и я надеялся, в свою очередь, что мальчик наконец-то будет взрослеть в любящей и надежной семье.

Уводил я девчонку под руки — у нее больше не осталось сил.

***

Обратно добирались долго, хоть и смогли отыскать брошенных коней. Собрание в самом разгаре; на нас, наконец-то, никто не обратил внимания.

Блэз стала похожа на брошенную тряпичную куклу. Мое общество ее сильно тяготило — уставшая душа требовала полного одиночества. Оставив меня разбираться с возмущенным, кричащим с кухни Франом, попыталась незаметно проскочить за дверь комнат и запереть их изнутри. Но не успела — отделался за пять минут от Элемаля я запросто и уже стоял позади, выжидающе буравя застывшую спину.

- Не закрывай перед нами дверь, Хама. Не надо.

Мои слова словно печатями ложились на ее кожу, и острые плечи дрожали.

Дверь она не закрыла. Просто молча ушла в глубь комнат, оставив меня одного. Я сторожил снаружи, у порога спален, и следил через окно в коридоре за внутренним двором.