Страница 58 из 90
Комната накалялась; я глотал угли, выдыхаемые двумя монстрами. Мебели здесь было немного, но и ее они успели переломать. Я начинал опасаться, что если сюда заявятся еще люди, мы не сможем уйти живыми. Из меня уж точно никудышный боец.
Когда этот парень швырнул мелкую со всей силы, я посчитал, что вот теперь настал конец. Он нависал над ней, скрюченной на полу, и явно намеревался закончить все одним ударом; а я примерз, двинуться не мог. В горле застрял крик, переходящий в жалобный скулеж.
Человек схватил попавшийся под ноги стул и замахнулся что есть силы. Сердце стучало где-то в ушах: мне казалось, я вижу девчонку живой последний раз; а дальше придет моя очередь. Но сама она так не думала. Хамира вывернулась, спружинила и кинулась в сторону. Секунда, взмах темными рукавами — навалилась на врага, шипя от сильного удара стулом. Она успела достать оружие.
- Вот вы у меня где все, — гневно выплюнула слова, приближаясь вплотную к искаженному от боли лицу. Кинжал плотно засел в ране, впитывая в блестящее лезвие кровь. Человек цеплялся за ее плечи, пытаясь оттолкнуть, избавиться от палача и нанести ответный удар. Но тщетно — ярость мелкой была настолько велика, что одним своим всплеском разрушала все вокруг и лишала жертву последнего глотка живого воздуха.
Хрупкая бледная рука прокрутила лезвие, еще сильнее вдавливая его в тело, утонула в отвратительном месиве по самые костяшки. Зверь издал что-то нечленораздельное, последний раз проклял ее и закатил глаза. Тело рухнуло на пол, забрызгивая стену. Хамира тяжело дышала, рвано, хрипло, дико. И тихонько завывала, пошатываясь из стороны в сторону. Окровавленные руки крупно передергивало; кинжал со звоном ударил о холодные бетонные плиты.
На руках у меня надрывался ребенок. А я, глядя на распростертое тело и девчонку, неосознанно дрожал. Капли пота стекали по виску, собирались испариной над губами — выглядел я сейчас явно не лучшим образом.
Я успел один раз моргнуть, а она уже смотрела. На меня, огромными алыми глазищами. Страх подкатил к горлу, вставая там комом, и разряд прошил все тело. Стоило ей шагнуть в мою сторону — и я трусливо завозил ногами, пытаясь сбежать.
Подумать только, я панически боялся человека, которого начинал считать своей защитой и семьей.
Забившись в угол, я плотно зажмурил глаза. Ребенок все еще брыкался на моих руках и плакал; я вжимал его в себя и молил богов о пощаде. Она медленно передвигалась в темноте, я ее слышал, чувствовал; подняла упавший ранее кинжал, судя по звуку, вытерла о плащ. Она была рядом, совсем рядом, полы ее плаща касались моих колен. Я ощущал хриплое дыхание в легких, толчки пульсирующей крови в венах, шорохи от прикосновений рук к ткани и лезвию.
- Будешь молчать — и об этом не узнают. Никто не должен догадаться, что я была здесь.
Я кивнул, не разжимая век. Сделаю все, что хочешь, все, даже больше. Железо в голосе восхитительно волнующее, приказные нотки въедались в подкорки мозга, оставляя после себя лишь яркие мерцающие пятна. Время для меня застыло, сжимаясь до размеров маленькой комнатки.
Хамира присела передо мной на корточки; я слышал, как скрипнула кожа сапог и как тяжело она выдохнула от боли. После боя останутся минимум синяки. Но мне показалось, что дикий противник что-то ей переломал. Она протянула руку, мимолетно дернула рукав моего плаща и дотронулась до драгоценного свертка. Пара секунд — беспокойный ребенок затих, изредка похлюпывая и обиженно пузыря губки. Я напряженно ждал.
Моей щеки коснулись ледяные пальцы. Тонкие, мокрые от чужой крови, в некоторых местах уже подсохшей до подвижной пленки. Мягкие подушечки провели линии вниз по скулам, совершенно точно оставляя кровавые следы. Я распахнул глаза и увидел печальный взгляд и осунувшееся от тревоги лицо. По спине прошлись мурашки, волнами теряясь где-то между лопаток.
- Прости, что втянула тебя во все это.
Уткнулась лбом в мое плечо и сжалась, становясь еще меньше; руки соскользнули вниз, цепляясь беспомощными паучьими пальцами за ткань. Меня резко отпустило, и я съехал по стене, заставляя Хамиру неуклюже упасть на меня.
Она никогда не убьет меня, и от этого становилось легко. Я позволил себе обнять тонкую спину с выпирающими позвонками, уткнуться носом во влажную макушку; между нами ворочался малыш.
Ее волосы пахли вишней.
- Знаешь, если бы я тебя тогда не подобрала, все могло бы сложиться иначе.
Не помню, кто к кому плотнее прижался, но стало теплее.
- Ты остался бы свободным…
- Ты не права. Сейчас я свободный.
И это было правдой.
Я не мог ей больше ничего объяснить, не мог возразить. Но надеялся, что она поймет, насколько все, что происходит вокруг, важно для меня.
В конце концом я смог вымолвить лишь «Нам пора», и мы бежали из подпольного рынка запасными путями, прихватив с собой ребенка.