Страница 91 из 202
Рейнольт кивнул, отдал честь. Дикий пёс щёлкнул на хозяина клыками.
2
Натянуто скрипнув, дверь поддалась. Сколько не ходили этим коридором, не тревожили пыль на ступенях? Этим тайным ходом драгуны пользовались редко даже при жизни Айрона-Кэдогана, но Берни хорошо помнил каждый поворот. Кэди задумал этот ход, насмотревшись на норы, тоннели в каком-то блицардском городе. Начинаясь в подземелье Птичьего замка, ход тянулся под землёй и сообщался с покоями Кэдогана в Элисийском дворце. Проникнуть в Птичий оказалось нетрудно. При жизни Кэдогана в здесь, бывшей королевской резиденции, размещался драгунский полк, и пусть после гибели предводителя замок затопило, и пришлось выстроить казармы в городе, в уцелевших комнатах жил комендант с семьей. Он знал прежнего Рональда Оссори, полковника Неистовых драгун, «кузена Берни», и, похоже, ещё не слышал о ничтожном дезертире.
Открыв дверь плечом, Оссори вошёл в маленькую потайную комнатку. Факел погасил ещё в тоннеле, свет и запах дыма не были ему союзниками. Так что сейчас Берни очутился в полной темноте. Ощупью он продвинулся к противоположной стене, пошарил руками, почти сразу наткнулся на зазор между каменной кладкой и скрытой дверью в королевские покои. Впервые Берни порадовался, что со смерти Филис Лоутеан не смотрел на других женщин. Справиться сразу с двумя визжащими людьми было бы сложнее.
Дверь в спальню Лоутеана отворилась неслышно. В угоду Берни комнату голубоватым светом заливала луна. По стенам тянулись беспокойные тени, огонь в камине потух, только угольки слабо тлели красными точками. Шорохи и попискивание нарушали тишину ночи. Это, конечно, мыши возились в своей клетке-дворце. Прокравшись по устланному коврами полу, Берни приблизился к приступку кровати под собранным балдахином. Рука легла на резную колону, под пальцами проступил цветочный виток. Оссори закусил губу. Он не знал сомнений, когда бежал из-под носа Роксбура и гнал коня в Григиам, когда, обманув, коменданта Птичьего замка, пробирался тайным тоннелем сюда, но сейчас... Он проник к королю как убийца.
Лоутеан крепко спал. Из-под одеяла с меховой опушкой виднелись только голова и беспокойно вскинутая на подушку рука. Кружевной ворот сорочки перекрутился, явно мешая Лотти спокойно дышать. Решившись, Оссори подступил ближе, к изголовью.
— Лоутеан, — немного подождав, он коснулся руки Нейдреборна. Тот сжал её в кулак, но не проснулся. Как глупо, что ему, целовать короля как околдованную сном принцессу? — Лотти, проснись. Лотти!
Вздрогнув, Лоутеан приоткрыл глаза, приподнял на Берни голову. Берни вздрогнул, в последние дни ему часто снилось, как он будит. Мертвых. Мертвенно-бледное от лунного света лицо, сонный, недовольный взгляд. Но кошмар отступил, взор Лотти прояснился. Король распахнул глаза и вдруг отпрянул.
— Кэдоган? Это ты? — сминая одеяло, он пятился к изголовью кровати, пытался нащупать за воротом сорочки прюммеанский диск. Тени ветвей деревьев царапнули лицо короля, блеснул серебристым отсветом знак веры.
— Святой Прюмме, изгони демона! Ты мне уже не навредишь, ты...
— Что? Лоутеан, это же я. — Оссори зажёг свечу в одиночном подсвечнике стоявшем в изголовье кровати, поднёс к лицу. — Рональд.
Лотти спутал его с покойным братом! Впрочем, неудивительно, сложением они были похожи, да и кудри топорщились одинаково. Оссори не сдержал нервной усмешки, наблюдая, как ужас на лице короля сменяется замешательством. Как бы то ни было, а покойники в пришедших ночью чудятся от нечистой совести. Кому, как не Оссори, знать это?
— Берни? Мёртв?! — Лотти подался вперёд, всё ещё сжимая лунный диск. Он никогда не слыл примерным божьим почитателем, но увидев Дьявола, уверовал сполна.
— Нет, к сожалению. — Берни вернул подсвечник на прикроватный столик. Энтони говорил верно, всем было бы проще, погибни Берни с полком. Оссори хотел умереть, прямо там, перед ущельем, но пистолет пошутил осечкой. Стало быть, оставалось принять наказание жизнью. Хотя бы попытаться сразиться за собственную голову. Сбежать прямо из армии, дезертировать, и ради чего? Ради того, что уже обратилось тенью... Битвы не переиграть, ему самому не стать прежним. Оссори себя ненавидел.
— Ты прокрался, ты... убить хочешь? — Лоутеан, сощурившись, посмотрел на правую руку Берни. Он и не заметил, как всё это время сжимал эфес сабли.
— Нет, скорее верноподданнически склонить голову. — Оссори отпустил эфес, шагнул в пятно от света свечи, чтобы король лучше видел каждое его движение. Выдержать взгляд Лоутеана Нейдреборна, к неожиданности, было непросто. Ведь Оссори не мог смотреть в глаза даже собственному отражению. Ценнее ли твоя жизнь жизни Эрика Геклейна? Нет.
— Для этого не обязательно пробираться ко мне ночным убийцей, я бы дождался твоей верноподданнически склонённой головы на эшафоте! Там — склоняй, сколько вздумается.
— Лоутеан, только выслушай. Я... — Стиснуть зубы, отбросить гордыню. Берни опустился перед королём на одно колено. Слова давались тяжело, окостеневший язык едва ворочался. — Я совершил страшное. Непоправимое. Мой полк, полк Айрона-Кэдогана погиб. Это моя... только моя вина, я заслуживаю казни. Но не как провинившаяся шавка, не под конвоем Роксбура!