Страница 90 из 202
Улыбка причиняла боль, но сдержать её было выше сил Рейнольта.
— Мне очень плохо от этого, но он не оставил мне выбора. Кузен Берни не исправился, он в подчинении только у своих гордыни и сумасбродства. Уничтожил полк, испугался наказания и пустился в бега. — Отняв руки, Лоутеан упал на спинку кресла. Глаза красны от слёз, или это железная пыль виновата? — Поймай его. Я прекрасно знаю о вашей вражде, о «псине», но Дисглейрио, я надеюсь на твою разумность. Не обгладывай его кости.
Рейнольт отдал честь двумя пальцами от виска, вспорол носом воздух.
— Значит ли это, что по возвращении Оссори...
— Ждёт наказание, всё верно, — Нейдреборн сжал подлокотники кресла, отвернулся к окну. Казалось, сам убеждал себя в правильности этого решения. — Поезжай сначала к Аддерли, в его особняк, здесь, в Григиаме, потом загляни в Оссорийское герцогство... Рональд исчез прямо из лагеря, следов не видели, а те, кто видел, конечно, молчат.
— Не думаю, что Энтони Аддерли укажет дорогу.
Лоутеан с внезапной усмешкой покачал головой:
— Теперь скажет. В лагере безголовиков небывалый раскол. Должно быть, потому что голова главного безголовика действительно на волоске.
— Безголовики?
— Не важно. Так Альда называла компанию маленького графа Оссори и принца Тимрийского.
Дисглейрио коснулся губы. Лоутеан, будто почувствовав его мысль, отвлёкся от окна и кивнул, разрешая спросить. Другом он был в самом деле внимательным, хотя и наивно полагал, что хорошо знает Рейнольта.
— Об Альде Оссори, графине Уэйкшор...
— Уайлс, — поправил Лоутеан. — Она была у меня, эта леденящая душу особа.
— Девица Уайлс вольна выйти замуж во второй раз? — Дисглейрио спросил на одном дыхании.
Но Лоутеан не заметил волнения, только скривился и зачем-то расправил платок со следами крови Дисглейрио.
— Лишь бы исчезла с моих глаз. А что тебе до неё? У тебя же есть... кошка?
Дисглейрио напрягся. Лоутеан скомкал платок, отбросил, вскочил с кресла.
— Кошка Уайлс?!
— Я бы хотел, чтобы она стала Рейнольт.
Лоутеан схватил его за плечи, заглянул в лицо. Такого гнева в глазах короля Рейнольт давно не наблюдал. Казалось, они посерели, утратили синеву. Внутренний разбойник боролся с верным подданным: за «кошку Уайлс» сжались кулаки, но подданный ничем не посягнет на своего короля, пусть тот и зовётся другом…
— Я слишком хорошо знаю Альду и прекрасно понимаю, что вот это она оставила тебе не в порыве страсти! — Король досадливо заломил брови. — Дисглейрио! — Оттолкнув его, нервно зашагал по ковру. Как бы король хотел, чтобы шаги гремели, но они шептали. Вечное проклятие «мышиного хвостика», как сейчас пошутили бы мертвецы. — Что ты сделал, что?!
— Ничего, нанесло бы вред мессире Уайлс... — Она глядела ему в глаза не отрываясь, замирала под ним, извивалась, то в остатках стыдливости пыталась оправить лиф, то забывала о скомкавшихся юбках... Как алело её лицо, блестели глаза. Как на её тонкой коже вспыхивали огнём отпечатки его рук. Как рвался с розовых губ затаившийся крик, срывалось дыхание...
— То, что я едва терплю ее, не значит, что до неё можно домогаться! — Дисглейрио облизнул с новой силой занывшую губу. Оправдываться нет смысла, как открыть королю такую правду? Правду о ней, той, что три года обманывала Дисглейрио игрой в затворницу? — Мой кузен всё ещё жив, и это его жена! Я не узнаю тебя, как ты мог... — Лоутеан вдруг затих, его взгляд зацепился за гравюру. Королева Филис кружилась в сердце готовившейся прорасти дубовой рощи. — Я откажу тебе.
Рейнольт выпрямился, сложил руки за спину, чуть опустил голову. Лоутеан волен не любить Альду Уайлс, но встать между ними Дисглейрио ему не позволит. Отказ? Что ж, разбойник ему разве что посмеётся.
— Во-первых, эта женщина очаровывает лучших людей моего королевства и губит их. Во-вторых, это ради неё самой. — Лоутеан взглянул Дисглейрио, покачал головой, не осуждая, скорее сожалея. — Супружеский долг не должен быть насильным, Дисглейрио. Я не могу обречь Альду Уайлс на такое... Она не далась тебе, так что оставь её. Не смей. Если увижу её с тобой, она отправится в монастырь. Или на плаху, вслед за законным супругом. Ты понял меня?
— Да, ваше величество, — Рейнольт не помнил, чтобы подчинялся так — не подчиняясь. Он действительно швырнёт Оссори к ногам короля, но Альда…
— Отправляйся за Рональдом завтрашним утром.
Лоутеан рассеянно оглянулся, провёл рукой по волосам, из покрасневших глаз гневная серость ушла, и они вновь потухли. Король взял гравюру, сел с ней в кресло, осторожно провёл рукой по фигурке жены. Заговорил срывающимся шёпотом, не отрывая взора от картины: