Страница 114 из 202
— Мои глаза меня не обманывают, но я всё же спрошу. Как ваше имя? — Берни придвинул стул к кровати, поудобнее перехватил тарелку. Живот призывно заурчал, но ему придётся подождать.
— Рональд? — прохрипела Альда, похоже, действительно забыв, как мигать.
Берни хмыкнул, скормил ей ложку супа.
— Как зовут меня, я знаю. А вы?... — От удивления графиня Оссори покорно глотала суп, правда, глаза опять плаксиво блестели.
— Аль... Альда... — хлюпнула носом, едва не расплескала ложку варева.
Берни кивнул, призвал открыть рот. Кто бы мог подумать, что вместе с уймой вопросов пожалует злость. Следовало спросить не имя, фамилию, вдруг он имеет дело с мессирой Рейнольт? Неверная жена несмело проглотила ложечку супа.
— Чудесно. Дражайшая супруга, я не люблю тянуть лису за хвост. Что вы здесь потеряли?
Альда вздрогнула и зачем-то обернулась к окну. По ту сторону мутного стекла равнодушно и медленно падал снег. Всё как всегда, пустое окно, комната... Но нет забытья, безумных будто кем-то нашёптанных мыслей. Какой бы ледяной ни была Альда, муть последних дней она своим появлением развеяла, как Кенни метлой паутину. Что же высматривает за окном? Не возлюбленного ли пса?
Альда молчала, только горели красные пятна на щеках. Берни коснулся её лба, под рукой проснулся жар. Альда прикрыла глаза, потрескавшиеся губы шевельнулись. Нет, сейчас он не посмеет спрашивать.
— Я должна была... Энтони... — Она зашлась в кашле.
Оссори махнул рукой, взял с оставленного Кенни подноса кувшин молока, почти горячего, с плавющим сверху маслом и мёдом, перелил мерзость в чашку и помог Альде сделать пару глотков. Она завертела головой:
— Я сама.
— Да будет вам. — Чашка наполовину опустела, Альда отстранила его руку.
Пожав плечами, Берни вернул кувшин на поднос. Так же было жаркое, но есть уже почему-то не хотелось. Мысли об Аддерли навязчиво лезли в голову, не отделаться, но и не вытрясать же из Альды объяснения!
— Энтони сказал, где ты. Я поехала, и... — Графиня Оссори подтянула одеяло к подбородку, зажмурилась. — Он ранен, в голову. Это ведь не ты?…
Берни хохотнул. Так вот, кто он для неё. Супруг из него и правда неважный, нелюбимый и весьма рогатый, но когда Альда сочла его отвратительным другом? И, дьявольщина, что она тут делает?! Оссори вздохнул, заставил себя улыбнуться. Альда явно близка к бреду, не стоило всё обострять.
— На каждого из нас приходилось четверо «воронов». Так как вы думаете, я это?
— Лоутеан отдал мне шлем... Твой шлем. Я подумала, ты погиб.
— Вы обрадовались?
— Нет! — Альда закашлялась.
Почувствовав себя последним мерзавцем, он убрал таз с уже остывшей водой, уложил её на кровать. Альда стыдливо поджала босые ноги, пытаясь прикрыть их подолом сорочки. Берни едва сдержался, чтобы не закатить глаза, и укутал сжавшуюся в комок жену одеялом.
— Не разговаривайте, мессира. Вам через неделю в дорогу, нужно выздороветь к этому времени. Я не могу дать вам карету, но подыщу надёжных сопровождающих.
Альда порывисто села, схватила Берни за руку, замотала головой. Какая холодная кожа при таком жаре. Он осторожно отнял её пальцы от запястья, взял в свои руки, пытаясь хоть как-то отогреть. Ехать домой, получается, она не желает. Сопровождающие и правда не вызывали доверия, но ещё больше Берни не верил в то, что Альда разделит с ним дорогу. Три года холода наглядно показали: супруга скорее пожелает ему смерти, чем согласится на наследника. Какой уж разговор о преданности, когда она, казалось бы, с волнением провожая его на войну, умудрилась обещать выйти замуж на Рейнольта! Что заставило книжницу и чужую невесту пуститься в дорогу за ненавистным мужем? Нетерпится овдоветь, устранить препятствие к счастливому браку? Тогда Рейнольт нагрянет в любую минуту... Что ж, пускай, Оссори не привыкать щёлкать псину по носу и убегать через окна.
— Это мой долг, понимаешь? Я должна была за тобой поехать, так было нужно...
— Нужно кому? — Берни сощурился, чуть сжал руки Альды. С языка рвались и другие вопросы, но нельзя. Всё же он не желал ей ни бреда, ни тем более смерти. Или скажет сама, или он скоро сам всё узнает.
— Мне. И тебе. — Пальцы отогрелись. Берни тряхнул головой, встал со стула. — Так было надо. Так надо. Ты уехал, а я должна тебе помочь.
Альда не сводила с него налившихся слезами глаз, комкала и расправляла уголок одеяла.
— Значит, помочь? Мне? — Берни не смог совладать с голосом, хотя до последнего пытался не сорваться на крик. — Кому вы собрались помогать, ну? Мне или... Смелее, кто я по-вашему?! Калека? Узник? Полковник драгунского полка удостоился жалости! Помогайте себе, а мне помощь уже не нужна! А если и нужна была, то не от вас! Я предал друзей, и они отвернулись, я забылся в гордости, и мой полк погиб! Я предал память Айрона-Кэдогана, эту вину не искупить...