Заменитель

– А по-моему, логично, – возразил Линиг. – Мы похожи на заменителей лишь внешне. Болезней у них нет, а если бы и были, то проще выбросить испорченное тело, чем париться с лечением. Медицина – не самая развитая у этих ребят область.

Снаружи что-то загудело, и материал палатки зашуршал под напором воздуха. Прислушавшись к гулу, я понял, что посреди лагеря садится челнок.

– «Гаруда-4», – назвал модель Самир.

– И переднее левое сопло нуждается в ремонте, – добавил я.

Пластиковая дверь повернулась на петлях, и в палатку вошёл военный.

– Следуйте за мной, господин Грэхем.

– Куда? И верните наконец мою спутницу. Уверен, она уже поделилась всеми данными.

– Сейчас он попросит не волноваться и скажет, что с ней всё в порядке, – скучающим тоном произнёс Ральф.

– Не волнуйтесь, – заверил военный. – С ней всё в порядке. С вами хочет встретиться президент Зарку.

– Хоть кто-то узнает, что у него на уме, – сказал Самир.

Тея пожелала мне удачи.

Вслед за военным я вышел из палатки. Красное небо с десятком опухших звёзд не предвещало ничего хорошего. Полумесяц Сизифа напоминал раздутую вдвое Луну, наполовину опутанную щупальцами чёрного спрута. Последнюю неделю единственным небом, которое я видел зачастую сквозь пелену опьянения и слёз, был потолок квартиры.

В этот раз меня хотя бы не конвоировали, как опасного пленника, который перед тем, как его схватили, посёк в капусту десяток врагов. Зарку мог пообщаться со мной и по виртуальной связи. Космический перелёт должен был показать значимость грядущей беседы. Видимо, разговор предстоял серьёзный и долгий.

Всё шло наперекосяк. Даже износившееся сопло я угадал неверно – оно находилась справа, а не слева. Я сел в жёсткое кресло, пристегнулся и прижал затылок к подголовнику, словно пытаясь заткнуть дыру, через которую в мозг проникали мрачные мысли. Закрыв глаза, я попробовал ни о чём не думать.

Но от образа Вероники мне было не скрыться. Фантомы поцелуев и прикосновений защекотали нервные окончания в губах и кончиках пальцев. Перед мысленным взором встали глаза, в которые в последние недели моё ослеплённое чувствами сознание вкладывало давно исчезнувший блеск.

Так дальше продолжаться не могло, и я открыл глаза. В иллюминаторе виднелся Альбион. Я стал сосредоточенно рассматривать планету, стараясь запомнить каждую деталь. Я хотел загрузить память, чтобы она перестала выдавать образы, от которых становилось так больно, словно грудную клетку разделывал мясник. Помогало слабо.

В этой модели челнока кабина управления не отделялась от салона. Я заметил на экране радара россыпь точек. Этому могло быть два объяснения: либо кто-то подорвал астероид, либо притащил в ойкумену звёздный флот.

За иллюминатором космос сменился внутренностями корабельного ангара. Чёлнок сел. Зажглись красные лампы, и у стен замаячила рябь – в ангар закачивался воздух. По мере выравнивания давления фюзеляж пару раз заскрежетал. Я и пилот не обратили на это внимания, но сопровождавший меня солдат от неожиданности вздрогнул. Красный свет сменился зелёным, сигнализируя, что в ангаре установилась пригодная для дыхания атмосфера. Распахнулся люк. Мы вышли, и военный повёл меня по узким переходам.

Мы шагали, а корабль всё не кончался – он был в разы больше «Преданности». Спартанская обстановка и теснота выдавали военное предназначение звездолёта.

Зашипела пневматика, и тяжёлая дверь скользнула в сторону – при экстренном закрывании такая способна перерубить тело пополам.

Помещение, на пороге которого я очутился, было уставлено компьютерными терминалами. В центре сияла голографическая схема окружающего пространства. Как и в кабине челнока, она пестрела точками. Только здесь они были подписаны.

Сокращения от названий классов, которые могли принадлежать только боевым звездолётам, развеяли последние сомнения. Зарку ввёл в ойкумену большую часть своей флотилии. Вот только с кем он собрался воевать? Явно не с заменителями. Те убрались восвояси, да и вряд ли даже нак-ажский флот на пике могущества мог с ними тягаться.

Десятки кораблей, отображавшихся на голограмме, не были видны из огромного обзорного окна напротив. Только в фантастических фильмах звёздные флоты кучкуются, как косяк рыб. Хотя о каких фантастических фильмах я говорю? Этот жанр давно исчез, слившись с реализмом. Всё, что можно было выдумать, стало обыденностью, а кое-что даже успело устареть. Последствия надругательства Крысолова над моим мозгом всё ещё давали о себе знать, поэтому в голову лезли воспоминания из детства.

Помещение, в котором я без труда узнал капитанский мостик, пустовало. Большинство терминалов не подавали признаков жизни. Скорее всего, это был резервный мостик. Кроме меня и военного здесь находился только один человек – чернокожий мужчина со шрамом на губе и настолько гладко выбритой головой, что в ней отражался монитор, перед которым он сидел, разговаривая по видеосвязи.