Заменитель

Обойдя уродливый грузовоз, я убедился, что по кончику носа верно опознал «Преданность». Она стояла на лужайке, опираясь на гидравлические лапы шасси. В свете вспыхнувших по всему лагерю фонарей были отчётливо видны многочисленные царапины, заваренные пробоины и спрямленные вмятины – следы десятков сражений и аварий, в которые зачастую выливались самые обыденные на первый взгляд задания.

Всё-таки не зря я избегал приключений, которые сразу таковыми кажутся. Вот в случае с исчезновением «Преданности» я нарушил это правило, и что из этого вышло? Целую расу с насиженного места согнал и чуть не распрощался с памятью.

Я и не заметил, как подошёл к кораблю так близко, что мог бы поплевать в сопла. Хотя я твёрдо решил оставить полёты, меня всё равно словно магнитом тянуло к изящному корпусу.

Как только я пересёк невидимую черту, в темноте передо мной вспыхнула красная ладонь метрового размера, и синтезированный голос грубо произнёс:

– Стоять!

Я замер и присмотрелся. Ладонь была лишь голограммой, которую проецировал гусеничный робот с импульсной турелью.

– Назад! – приказал робот.

– Повернись! – донёсся сзади голос.

В замешательстве я сделал пару шагов назад, одновременно разворачиваясь в сторону говорившего. Им оказался военный.

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Я лишь хотел взглянуть на свой корабль.

– Возвращайтесь в лагерь.

– Ладно, ладно, – я зашагал прочь от яхты, спиной чувствуя, что оставшийся позади робот продолжает в меня целиться. Ощущение неприятное. – Зачем охранять корабль? Вы думаете, заменители что-то с ним сделали?

– Распоряжение президента. Вам нельзя покидать Альбион. Идите за мной.

У меня не был прокачан навык споров с двухметровыми вооружёнными мужчинами, поэтому я последовал за военным. Он заставил меня идти впереди, словами указывая дорогу. Я почувствовал себя арестантом. Мне показалось, что если бы у импульсного автомата военного был штык, я бы уже ощущал через одежду ненавязчивые уколы. Из-за потери памяти я забыл, как относился к президенту Бейры раньше, но приказ о моём фактическом заключении на Альбионе не добавлял ему очков в моих глазах.

Я вошёл в надувную палатку. Вероломство Зарку заставило меня забеспокоиться о Мод, поэтому я повернулся к уходящему военному и потребовал:

– Верните искусственный интеллект, который я принёс с собой.

– Я спрошу о нём. Главное, оставайтесь здесь.

Как и палатка руководителя экспедиции, эта тоже напоминала полусферическую крышку, которой накрывают блюда. Стены из жёлтого гофрированного пластика плавно переходили в потолок, под которым горели неоновые лампы. По центру размещался стол. Вокруг него сидели, играя в карты, трое мужчин и одна женщина. Я не видел их почти два года, хоть мне и казалось, что с нашей последней встречи прошло всего несколько месяцев.

Штурман «Преданности» Линиг Кабот единственный мог бы заметить меня – потому что только он сидел лицом ко входу. Но Линиг был слишком увлечён игрой, отвлекаясь лишь для того, чтобы поглаживать листки похожего на денежное дерево растения в горшке. Эти прикосновения могли показаться странными человеку, который не был знаком со штурманом, уверявшим, что это растение является его женой Флорой, представительницей разумной растительной расы. Она якобы всё видела и слышала, но общалась только с помощью запахов. В своих путешествиях я ни с чем подобным не сталкивался. Мод тоже не знала о такой расе. Но пахло это растение действительно всегда по-разному, хоть и редко приятно.

– Прекрати её лапать! – сказал наводчик Ральф Киран. – В этой игре Флора уже не принесёт тебе удачу.

Несмотря на преследующую Ральфа навязчивую идею, будто он живёт в вымышленном мире литературного произведения, я не спешил его увольнять. Ведь Ральф попал бы из пушек «Преданности» белке в глаз через всю Галактику. Если бы в космосе водились белки.

Эти двое и Михаил Лазарев – который то ли погрузился в тяжкие думы, то ли уснул – носили комбинезоны звездолётчиков. В отличие от странно одетых инженера Самира Журавлёва и его помощницы Амальтеи. На Самире были свободные штаны и длинная рубашка навыпуск, перетянутая белым поясом. Амальтея оделась в короткое платье из голубой ткани, отливающее на складках зеленью.

На «Преданности» её женственность скрывалась от меня под комбинезоном, а волосы были стянуты в узел, чтобы при повреждении инерционных установок они не разметались во все стороны, щекоткой отвлекая членов команды от выполнения боевой задачи. Сейчас же я впервые заметил, что она кудрявая. Неплохое достижение, учитывая, что Тея проработала на меня больше трёх лет.

– Теодор, – сказал Самир, заметив меня у входа.

– Я самый.

– Ну вот, – Линиг бросил карты на стол. – Конец спокойной жизни. Опять будешь нас втаскивать в разные приключения.

– Но и быстро из них же вытаскивать. Без плохих последствий. Не то, что некоторые, – Ральф покосился на Лазарева. – Сколько ты потратил времени, чтобы заставить исчезнуть расу, которая мирно обживала этот девственный уголок Вселенной миллионы лет?