Заменитель

Проснувшись, я первым делом пошевелил руками. К счастью, на этот раз меня к кровати не приковывали. Меня окружали металлические стены каюты два на три метра. Иллюминаторов не было. «Аконит» – военный корабль, и стекляшки для праздного глазения на звёздное небо только ослабили бы конструкцию. Вместо этого в одной из стен имелся экран, сейчас выключенный, на который могли транслироваться изображения с камер внешнего обзора.

Я подложил под спину подушку. Это простое действие стало катализатором болезненных ощущений во всём теле. Перегрузки, удары о кресло во время резких манёвров – всё это не прошло бесследно. На глаза попались две полосы кровоподтёков, пересекающих мою грудь там, где в неё впивались пристежные ремни.

Взглянув в угол экрана, я сделал вывод, что проспал чуть меньше десяти часов. Либо сутки и чуть меньше десяти часов. Или может, неделю с малым.

– Дата, – произнёс я, и на экране под текущим временем появилась надпись: «тридцать четвертое октября».

Тридцать четвёртое октября. Если меня не обманывала память, в бейрийском календаре было десять месяцев по 32-34 дня в каждом. Завтра у сизифцев Новый Год.

– Временная дезориентация – обыкновенный побочный эффект «Ятра», – донёсся из динамика голос Мод. – Я предупреждала об этом. Почему же ты такой упёртый?

– Тише! – взмолился я, морщась от головной боли. Кости моего черепа словно превратились в тонкую ледяную корку, по которой молотками ударяли слова борткомпьютера.

– Потерпи, – почти прошептала Мод. – Через два часа ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо для спасения мира.

– Сизиф – это разве мир? Четыреста километров радиуса и всего несколько крупных городов.

– Каков герой, такой и мир.

– Да иди ты. Лучше принеси что-то от головы и заживляющую мазь.

Стоило мне сказать о мази, и я тут же вспомнил, как изранил руку во время полёта. По коже заскребли коготки фантомной боли. Я взглянул на ладонь: от глубоких порезов остались лишь покраснения.

Я ощутил злость на тех, кто стоял за попытками прикончить меня. Будучи капитаном, я привык противостоять вооружённому противнику в открытом бою, и мне всегда были противны интриганы, подстраивающие каверзы и бьющие исподтишка. Я сжал кулак с такой силой, что хрустнули суставы. Скорее всего, покушения организовала та же группа заменителей, что одурманила сизифцев полем отрицания. Желание набить их гуманоидные морды заполнило те немногие места в моей голове, где не плескалась волнами битого стекла пост-ятровая мигрень.

Дверь каюты распалась на тонкие полосы, которые повернулись ребром, как жалюзи, и втянулись в косяк. Через порог переступил робот, не так давно помогавший мне попасть внутрь корабля. В манипуляторах он держал поднос. На нём лежал тюбик и стоял стакан с шипящим напитком.

Я залпом осушил стакан. Лекарство обожгло горло, разлившись в желудке теплом. Взяв тюбик с заживляющей мазью, я осторожно, чтобы сильно не шевелить головой, в которую, казалось, насыпали ржавых гвоздей, кивнул. Но робот, которым управляла Мод, не спешил уходить. Машина поднесла руку к моей голове. Покрытая дермапластом трёхпалая ладонь приятно холодила кожу, ослабляя боль.

Я вспомнил, как в детстве любил класть себе на лоб холодное яблоко. Казалось, тогда и солнце светило ярче. Все мои воспоминания о времени, когда ещё росли настоящие яблони, а машину, которая сейчас находилась от меня на расстоянии вытянутой руки, можно было увидеть разве что на иллюстрациях к фантастическим романам, почему-то были пронизаны его горячими лучами.

Когда рука нагрелась, и прикосновение перестало приносить облегчение, робот забрал пустой стакан и покинул каюту.

– Включи-ка снова Баха, только негромко, – попросил я и принялся под музыку наносить мазь на ушибленные участки тела.

Прозрачный гель моментально впитывался в кожу. Уже через пару минут отметины на груди стали еле различимы. Спустя полчаса подействовало шипящее лекарство, и головная боль ослабела достаточно, чтобы я смог ходить, не шатаясь.

Встав с кровати, я извлёк из шкафа комбинезон. Отсутствие ножа в наборе для выживания напомнило о событиях на борту «Реликта». Я оставил его на изрешечённом корабле. Надо будет обязательно найти новый нож и всегда носить с собой. Профессиональная необходимость.

– Что с «Реликтом»?

– Сизифцы отбуксировали корабль в порт. И потребовали вернуть им Черепанова.

– Ты ведь не отпустила этого престарелого юнца, не убедившись в его непричастности к саботажу, – я перебросил через плечо полотенце.

– Мирон всё ещё на борту. Он отказался возвращаться, не поговорив лично с тобой. Как ты и просил, я наблюдала за ним и Коуту, и допросила обоих. Я почти уверена, что они оба ни при чём.

– Не перегружай меня информацией, – взмолился я, ощущая, как вторая половина фразы проскальзывает мимо затуманенного мигренью сознания.

Мод замолчала. Сделав всего несколько шагов, я оказался у двери. Конура, где я находился, не шла ни в какое сравнение с капитанской каютой на «Преданности». От кают остальных членов экипажа «Аконита» моя отличалась разве что наличием нормальной кровати вместо двухъярусной.