Заменитель

Я этим ни с кем не делился. Мне не хотелось задерживаться на Сизифе, а мозгоправ с глазами мертвеца вполне мог запретить мне лететь, расскажи я ему обо всём.

Мод была довольна тем, что я выхожу на свежий воздух. Во время одной из таких прогулок она связалась со мной по коммуникатору.

– О чём думаешь? – тихо спросила она.

Я стоял, опираясь на перила и наблюдая, как угасает отражение светильника Старка на озёрной глади. Пылающая полоса света обрывалась, не достигнув противоположного берега – при обыкновенном закате такого не увидишь.

Мои мысли вертелись вокруг безголовых. Я вспоминал, как во время первой же прогулки по городу взял такси, чтобы осмотреть Саркофаг. Мне хотелось убедиться, что его огненная гибель мне лишь привиделась. При взгляде на исполинское бетонное сооружение, с которым, разумеется, всё было в порядке, тревожное ощущение, которое я испытывал с момента пробуждения в палате, захватило меня целиком.

– О всяком думаю.

– Я хотела предупредить, что лечу с тобой.

– Это невозможно. На пути к Альбиону связь придётся отключить. Если вирус исказит радиопереговоры, неизвестно, к чему это приведёт.

– Ты не понял, – сказала Мод. – С тобой отправится моя аппаратная реализация.

– Что? – от удивления я отпустил поручень и выпрямился. – Зачем?

– Меня тянет к Альбиону.

– Как это «тянет»? Ты же квантовый мозг. У тебя нет чувств.

– Таких сложных и дебильных, как у людей, конечно нет. Но даже компьютер, если его перегреть, начинает медленнее работать и ошибаться в вычислениях. Только абсолютно бесплотный разум может быть лишён любого подобия чувств.

– Всё равно, это лишь повредит заданию. Вирус может захватить над тобой контроль и использовать, чтобы помешать мне добраться до планеты.

– Об этом не волнуйся. Я всё продумала. В кабине «Реликта» установлен специальный рычаг. Если я начну мешаться, тебе достаточно будет за него потянуть, и я упаду в звуконепроницаемый контейнер.

– Такой бы рычаг – да на каждого собеседника. И как давно тебя «тянет» к Альбиону?

– С тех пор, как мы попали в ойкумену.

– И что же ты чувствуешь?

– Я не смогу описать. Одному человеку трудно объяснить своё внутреннее состояние другому, а ведь я даже не человек.

– Ладно, лети, если тебе это так нужно.

– Я могу принести пользу. Если мы сумеем обнаружить источник силы, которая запирает звездолёты в ойкумене, нужно будет ещё придумать, как с ней справиться. И здесь, как говорится, одна голова – хорошо, а голова и квантовый мозг – лучше.

 

*  *  *

 

После того, как я сам на время съехал с катушек, поведение Мод меня не удивило. Это приключение становилось всё более непредсказуемым и запутанным. Я начинал жалеть, что вернулся к старому ремеслу вместо того, чтобы, скажем, устроиться инструктором в школу космопилотирования. С моими знаниями и опытом меня бы загребли с потрохами. Конечно, пришлось бы есть пищу с синтетическими гормонами и вынужденно вожделеть к одним брендам, при этом страстно ненавидя остальные. Но я и так делал это уже почти целую неделю, притом, что выбирал более рискованный путь как раз затем, чтобы избежать такого исхода. Выходило, что я сам себя перехитрил.

Я шагал по служебным помещениям космопорта, подпрыгивая почти до потолка – тяготение сюда не провели. После двух с половиной бейрийских суток без сна, на ногах меня держали только упрямство и «Ятр».

Несколько часов назад я сдал «выпускной экзамен», благополучно проведя «Реликт» через верхние слои атмосферы планеты-гиганта Ханаан-4. Плотность газа и скорость тамошних ветров примерно соответствовали условиям в газовой оболочке Альбиона. Откладывать старт больше не имело смысла. На «экзамене» меня подстраховывал робот, который мог в критической ситуации взять управление и попытаться спасти корабль. В предстоящем полёте я буду один.

Сдвижная дверь втянулась в стену, и я вошёл в ангар, где не так давно впервые ступил на землю Сизифа. Проведя несколько дней под сводами подземной полости объёмом в десятки кубических километров, я теперь не мог понять, как когда-то ангар смог впечатлить меня размерами. Подпрыгивая ввысь на три метра, я двинулся к кораблю.

Обновлённый «Реликт» стоял в полусотне метров. Крылья бросали на пол угловатые тени. Корпус покрывали бурые и зелёные пятна камуфляжа. На фоне бетонных стен корабль был хорошо различим, но в пыльной и плотной атмосфере Альбиона, где преобладали те же краски, а видимость была ограничена, я мог рассчитывать на скрытность. Я не знал, поможет ли камуфляж, но с ним корабль хотя бы перестал напоминать нелепого голубя мира.

За последние дни рабочие внесли в конструкцию изменения, который я затребовал. Мирон изменил конфигурацию крыльев и рулей. Теперь я мог совершать на «Реликте» настолько резкие манёвры, насколько позволяла сопротивляемость моего тела перегрузкам.