Страница 15 из 110
– Мы надеялись подать сигнал нашим кораблям, которые поджидали в засаде. Для этого у нас с собой был передатчик, но на борту грузолёта он не работал. Ладро узнал частоту от предателей и блокировал её. На челноке мы с Идоло рассчитывали покинуть зону действия глушилки раньше, чем нас уничтожат. Но ничего не вышло. Корабли не откликнулись, – штурман сжал стакан так яростно, что казалось, стекло вот-вот лопнет.
– Полегче. Вряд ли свежие порезы помогут тебе крепче держать штурвал.
Штурман отодвинул стакан и продолжил:
– Челнок подбили. Нас могли уничтожить, но почему-то не стали. Начался пожар. Я вытащил сержанта из огня, – Мдибе провёл пальцами по шрамам. – Мы попали в плен. Знаете, что сизифцы делают с пленными? Нас неделю продержали в стандартном жилом модуле. В обычных условиях он прекрасно защищает от космических невзгод, но для радиации звезды нашей системы стены модуля, что стекло. Семь проклятых дней я смотрел, как товарищи… превращаются. Выжили только Идоло и я. Нас собирались отправить на каторжные работы. Понимание того, что на родной планете от тебя наверняка отвернутся, сковывает лучше всяких кандалов.
– Так вот почему на тебя действуют препараты, предназначенные только для инопланетян. Дело в мутациях.
История звучала слишком складно, чтобы быть пьяным бредом.
«Язык тела подтверждает, что он говорит правду» – словно прочтя мои мысли, прокомментировала Мод.
Я услышал, что мне было нужно. Но любопытство толкало узнать, чем всё закончилось. Вернув штурману стакан, я дождался, когда он наполнит его, а затем спросил:
– Как ты выбрался из плена? Обмен?
– Нет. Бейре на меня было плевать. Что и подтвердилось, когда по возвращении я отправился прямиком в тюрьму за измену. Как вы уже наверное заметили, физически я остался нормальным. Сизифцев это заинтересовало. На каторгу меня не послали, а начали ставить опыты. Довольно безобидные поначалу. Вивисекцию любой дурак сделает. Настоящие учёные работают методично, прощупывая почву, и только, когда уверены в своей правоте, пускают в ход тяжёлую артиллерию. Я понимал, к чему всё идёт. К счастью, я оказался в лучших условиях, чем сержант. Я повернул ситуацию на себе пользу, выкрал скафандр и сбежал на поверхность, – Мдибе залпом прикончил очередную порцию алкоголя. – По пути я встретил Идолу. Точнее то, чем он стал. Предложил ему пойти со мной. Не знаю, зачем предложил… С самого начала было ясно, о чём он меня попросит, – штурман заглянул мне в глаза. – Я выполнил просьбу. Убил теми же руками, которые обгорели до костей, когда я спасал его неделей ранее. Говорят, Вселенной на нас плевать. А по-моему, ей нравится издеваться.
В моём мозгу как будто повернули регулятор громкости. Последующие слова Мдибе доносились словно из другого мира. Он рассказывал, как несколько дней провёл на поверхности Сизифа в одном скафандре, воруя кислород, нюхая запах собственных испражнений и мечтая умереть от радиации. Когда на дозаправку прибыл лайнер «Земля-Бейра», штурман пробрался в грузовой отсек и вернулся на родную планету. Там его бросили в тюрьму.
Через несколько лет Мдибе заинтересовался военный учёный. Выяснилось, что радиация повлияла на мозг бывшего космопеха, придав математические способности, как у саванта. За штурвалом боевого звездолёта это давало возможность выполнять за компьютер часть работы по просчёту траекторий. Так Мдибе стал первоклассным штурманом.
Всё это отложилось в памяти, хотя в те мгновения меня и занимало совершенно другое. Я сгорал от стыда. Чувствовал себя студентом, который жаловался на качество еды в столовой, делая из этого вселенскую трагедию, и вдруг очутился посреди охваченной голодом африканской деревни. Я искал в штурмане единомышленника, а в итоге ощутил себя жутким лицемером.
В искупление я должен был вернуться на «Преданность» и летать на ней, как будто никакой надуманной трагедии со мной не случалось. Меня охватила решительность. Впрочем, ясно было, что наутро всё забудется, и я продолжу разыгрывать великого мученика.
– …Думаю, теперь вопрос, почему я не пользуюсь возможностями этого мероприятия, исчерпан, – закончил мой собеседник.
– До завтра, – я поспешил ретироваться.
Я вернулся на террасу. С каждой секундой мне становилось неуютнее. К стыду, вызванному разговором с Мдибе, прибавилось раздражение окружающим. Я чувствовал себя лишним. В возрасте, когда большинство людей начинают ходить на вечеринки, меня не занимало ничего, кроме звёздоплавания. С тех пор я избегал подобных мероприятий, исподтишка завидуя тем, кто способен отвлекаться от забот в таких шумных, неуютных и, что самое худшее, людных местах.
Когда танцовщица, рассыпая набитые в трусики купюры, принялась расстёгивать Коуту ширинку, а Алду начал целовать девушку с дредами, которую до этого обнимал, я отвернулся.
– Когда мы подъезжали, я видел на шестом этаже застеклённый балкон, – обратился я к Мод. – Поможешь отыскать его?
В ответ на мою просьбу борткомпьютер невидимой кистью прочертила в дополненной реальности светящуюся линию, указывающую, куда мне идти. Шагая по ней, я вышел в коридор и оставил звуки вечеринки за дверью.