Страница 104 из 110
Как последняя насмешка, бросились в глаза показания термической камеры: корпус вражеского корабля ни на градус не нагрелся. Происходившее до такой степени не укладывалось в голове, что мне захотелось постучать по существующему лишь в дополненной реальности экрану, чтобы заставить его работать правильно. В эпицентре псевдоядерного взрыва любой корабль расщепило бы на атомы, а потом расщепило бы и эти атомы.
Поднялись защитные экраны – все, кроме одного, который заело от удара. Остекление мостика «Преданности» стало напоминать улыбку человека с выбитым зубом.
– К Ханаану-4, – мой приказ рассёк напряжённую тишину.
В любой непонятной ситуации лети к водородному гиганту – это универсальное правило знает каждый капитан боевого звездолёта. Потому-то в окрестностях планет-гигантов и полно разграбленных остовов кораблей, набитых мумифицированными вакуумом трупами.
– Неужели кто-то вправду верит, что мы погибнем? – спросил Ральф. – Понятно же, что Тео что-то придумает.
– Заткнись, пожалуйста.
Я направил корабли к водородному гиганту, чтобы выиграть время. Голубой, сплюснутый с полюсов, раскинувший серые крылья планетарных колец Ханаан-4 рос в обзорном окне. Мы двигались так быстро, что из-за красного смещения не было видно звезд – они сливались с багровым нутром туманности.
Звездолёт заменителей не отставал, по очереди обстреливая «Преданность», «Аконит» и «Адамант». Я не видел никакой системы в выборе целей. Корабль, на котором сосредотачивал огонь лидер, не был ни самым медленным, ни самым близким к нему.
Линиг сбросил скорость. На небе, словно при проявке фотоплёнки, проступили звёзды. По моему приказу штурман направил яхту к кольцам, двигаясь зигзагом и выныривая то с одной, то с другой стороны. Пятидесятиметровый слой пыли, льда и космических булыжников не защищал от оружия лидера, но раз за разом на пару секунд скрывал корабли маленькой обречённой эскадры от наблюдения. Корпус прекращал изображать камертон, и я перебрасывал ещё несколько песчинок в верхнюю чашу часов своей гибели.
В камере заднего обзора я увидел пунктирную линию из светящихся точек в местах, где корабль заменителей воздействовал своим вооружением на кольцо.
«Мод. У меня кончились идеи, – напечатал я, чтобы не показывать отчаяние команде. – От оружия толку нет. Мы заперты в ойкумене. Было бы здесь галактическое ядро или чёрная дыра, можно было попробовать заманить туда врага… Сколько у нас времени?»
«С такими темпами разрушения обшивки – минуты три. Я тоже не знаю, что предпринять».
Лидер перенёс огонь с «Аконита» на «Преданность». Корпус снова начал генерировать ноту, на этот раз ещё более низкую. Погибать, так с музыкой, но не с такой же скверной.
– Мод, включи Баха.
Из динамиков полились ноты. Указывать конкретное произведение было незачем. Борткомпьютер отлично меня знала и всегда подбирала то, что лучше всего подходило к ситуации и настроению. Звуки фортепиано и виолончели портил назойливый гул медленно разрушающейся обшивки корабля, и я сказал:
– Громче.
– Что ты творишь? – Зарку ошеломлённо взглянул на меня. – Ты должен искать выход!
– Он так сосредотачивается, – объяснила Мод и прибавила громкость.
Звуки музыкальных инструментов помогли отвлечься. Я забыл о страхе смерти и надругательстве Крысолова над моей памятью. В обзорных окнах красное небо то и дело сменялось приближающейся плоскостью планетарного кольца.
Неизвестное оружие вражеского корабля медленно изменяло молекулярную структуру брони «Преданности», действуя подобно воде, пробивающей себе путь сквозь камень. Полная противоположность современному вооружению звездолётов. Его не успели довооружить или в этом скрывался садистский юмор? Корабль заменителей был неуязвим и мог помалу ковырять цель хоть весь день. Но у нас оставались только две минуты. Когда они истекут, обшивка кораблей маленькой обречённой эскадры утратит свойства, и мы разделим участь бейрийской флотилии.
Я размышлял об этом без тени эмоций. Сложная и одновременно простая мелодия, заполнившая мостик, привнесла в голову ясность. Будет смешно, если я не найду уязвимость вражеского корабля. Ведь это всего лишь неубранный мусор.
Я начал водить в воздухе руками, воображая себя дирижёром. Думаю, даже моей команде это показалось странным. А затем мои движения перешли в манипуляции с дополненной реальностью. Я в ускоренном темпе пересматривал запись боя, пытаясь отыскать систему в выборе врагом целей.
В мозгу всплыло тусклое воспоминание, затесавшееся между переплетённым с болью избиением и перемешанным с адреналином бегством с разрушающегося крейсера. Я снова услышал голос из терминала, который сообщал о пропаже на Сизифе исследовательской группы. Несколько движений – и на радаре рядом с метками кораблей появилась дистанция до планетоида. Моя догадка подтвердилась. Вражеский лидер всегда атаковал корабль, находившийся ближе всего к Сизифу.