За Барраяр!

Рик неуверенно сел и огляделся. Видно, кабинет – стол, кресло, книг много. Подумать только, как он будет рассказывать все это брату… И про Айе надо признаться – не должно быть между ними секретов. Рик осторожно улыбнулся.

– А как с вами теперь разговаривать?

– Да как раньше. Для титулов и церемоний не время.

– А где Алиса? И графиня где?!

– Все здесь. Графиню осматривает наш доктор, она сильно испугалась, но в целом вы молодцы, успели вовремя. Алиса очнулась раньше тебя и первым делом попыталась покончить с нашим разведчиком. Надеюсь, мой друг смог все ей объяснить, иначе я препоручу разговор тебе, но леди Фортугарову придется подержать связанной.

– Форкаллонер.

– Прости?

– Алиса вышла замуж за моего брата. За Стефана. Она теперь леди Форкаллонер.

Дед отвернулся и помолчал. Набрал было воздух сказать, но Рик спросил раньше:

– А графиня? Что с ней теперь будет?

– Вернется домой. Учитывая, где у нее дом – это почти так же сложно, как с Айе.

– Зачем?! Разве нельзя ее оставить здесь или куда-то переправить. Я мог бы попросить Фалькона забрать ее к нам, брат позволит, но она леди, ей будет тяжело в горах.

– Дело даже не в этом. Леди перевязывают раненых под обстрелом и водят в бой отряды, сейчас такое время, и эта девочка, возможно, смогла бы, она сильнее, чем выглядит. Но у нее есть муж. Ее место рядом с ним. Так скажет любой барраярец.

– Доминик Форратьер?! Он предатель и не считается!

– Тут как с Кабиром – все сложнее, чем ты думаешь. Просто поверь мне, что так нужно. А сейчас… Рик, не все, что я хотел сказать – хорошее.

Рик испуганно поднял на Ксава взгляд.

– Графиня… все же с ней что-то плохо?

– Нет, я не о ней. Рик, мы знаем, что вы сделали, и это подвиг. Мы слушали полицейские сводки. По нашим источникам, освобожденные благополучно добрались до каменоломен.

Рик невольно улыбнулся.

– Я был бы рад и горд видеть Стефана Форкаллонера, прозванного Соколом, своим соратником. Но теперь нам остается лишь помнить о его героизме. Его и Огюста Форратьера. Тело Стефана нашли и опознали. Он унес с собой жизни двадцати девяти гем-офицеров, в том числе командовавшего лагерем полковника. Форратьер погиб, приняв неравный бой, чтобы прикрыть отход освобожденных.

– Этого не может быть. – Рик не понимал, говорит он это или думает. – Нет. Мы завтра с ним должны встретиться. Кто его опознал? Его мать, она мачеха... она и не помнит его, ей наплевать всегда было...

– Рик, – Ксав подошел поближе, встал рядом, он ненавидел сообщать такие вещи, и не сообщить не мог. – Он был для цетагандийцев опасным врагом. У них была возможность опознать генетически, его отец жив, хоть и невменяем. Мне жаль. Очень, Рик.

– Но это ведь может быть ошибка? Правда же?! Ну правда же?!

– Нет, Рик. Не может. Ложная надежда – это еще больнее. – Ксав положил руку ему на плечо.

– Но можно же что-то сделать?! Вот бетанская медицина, и цетская, там же бывают всякие чудеса… я кровь сдам хоть всю … что можно сделать, пожалуйста, пожалуйста?!

– Сражаться дальше. За Барраяр. В память о Фальконе. И все.

Ксав обнял Рика и долго стоял так, давая ему выплакаться. Нечем помочь. Нечего сказать. Нечего сделать. Самое худшее – эти три «нечего» сразу.

Он ушел, только когда Рик попросил оставить его одного. Оставил на столе бутылку и стакан. Алкогольная анестезия лучше, чем просто никакой.

Когда очень больно, помогает рука друга. И смерть врага.

Старый комм Айе остался у Рика со времен их знакомства.

А враг немного подождет.

***

– Курсант Йенаро, встаньте. Покажите, что у вас в руках.

– Это мой личный комм, гем Шенои. Приношу свои извинения, – Айе поклонился, одновременно быстро включив заставку, популярный у курсантов-медиков фон с кровяным руслом в макросъемке, красиво несущимися в потоке эритроцитами.

– Можете ли вы повторить последние слова моей лекции?

– Да, гем Шенои, – слушать преподавателя хотя бы чуть-чуть, занимаясь при этом своими делами, Айе умел. – Двенадцать известных издавна жизненно важных точек на человеческом теле наш современник Кайсар Дани назвал Созвездием жизни, каждая из них может быть использована способами чжэнь-цзю для помощи при обморочном состоянии, интоксикации, даже клинической смерти. Первая из них, шао-цзэ, или родник, находится на дистальной фаланге пятого пальца руки…

– Достаточно. Хорошо. Будьте любезны объяснить, что за срочность заставила вас пользоваться личным коммом во время лекции?

Айе снова поклонился:

– Я переписывался со своим другом, который буквально только что потерял брата во время теракта на военном объекте. Ему тяжело, и мне хотелось его поддержать.

– Что ж, – голос гем Шенои помягчел, – я могу вас понять, тем не менее, за нарушение дисциплины вы напишете мне к следующему занятию эссе о философии искусства чжэнь-цзю. А своему другу передайте соболезнования от всех нас. Садитесь, продолжаем занятие.