За Барраяр!

Айе плохо умел врать. Но тут он не соврал ни словом. Он правда считал Рика другом.

***

А Рик думал о враге. О предателе, который насильно взял в жены самую лучшую девушку на свете.

Равна – родная деревня Рика – первой в округе Форкэррис попала под ракетный обстрел. Рику было пятнадцать, и в тот день он оказался далеко от дома. Потому и выжил один из семьи. Он плохо помнил ближайшие после этого несколько суток, но вместе со всеми вышел встречать господина графа и двоих его детей, приехавших выразить соболезнования и помочь.

Он не сразу понял, что кто-то обращается к нему, пока маленькая рука не коснулась его руки. Перед ним стояла Вивьен Форкэррис, маленькая госпожа, немного младше него. От нее пахло цветами, кудри были перевязаны черной бархатной лентой, и платье было черным – девочка носила траур по Равне. И глаза были заплаканные. Рик смотрел на нее и не знал, что сказать. Перед ним стояла, касалась его, протягивала корзинку, откуда пахло чем-то вкусным, принцесса из сказок. А он не был рыцарем. Он даже читать тогда не умел.

Он смог сказать, «спасибо», когда девочка уже отошла к кому-то другому.

Забыть ее он тоже не смог. Случалось видеть издали. Но подходить не подходил.

Теперь он сможет спасти ее. Раз ее решили отправить домой – пусть этот дом будет только ее.

***

Тем временем Вивьен была у врача уже второй раз и ужасно стеснялась.

Николас слышал, как за стеной врач успокаивает маленькую барраярку. Он терпеливо объясняет ей, что будет делать, почему просит раздеться, что это за штука, и зачем мазать гелем живот. Общий медицинский осмотр выявил беременность – 16 недель, внешне еще почти незаметно, такое сложение. Плод развит без отклонений, на 90% это девочка.

За окном ветер трепал деревья, и по полу гонялись друг за другом длинные тени. Давно Николас уже сидел так же, волновался и ждал из кабинета женщину. Знал, что ему скажут, но не мог успокоиться. После всех разрешений, школы родителей, наконец получить право завести ребенка – чудо. Колонию Бета только на окраинах Галактики считают космическим раем. Он тер мокрыми пальцами дверную ручку и жалел, что нечего вертеть в руке.

Через месяц их сын уже рос в репликаторе. Через двадцать пять лет – погиб вместе с экспедицией Астрокорпуса на планете asi21/4 . Ей так и не придумали удобное название.

С женой они спорили, ругались, ходили к психоаналитику и мудро переживали горе. Потом она заявила, что хочет взять генетический материал сына, соединить с материалом какой-нибудь погибшей в той же экспедиции женщины и все-таки получить внука. Жена носилась с этой идеей как околдованная, а когда Николас заявил, что согласия не даст, подала на развод. Ник и сейчас считал, это неуважение к памяти сына, который женщинами особо не интересовался, а некоторых на своем корабле даже не любил.

Вивьен вышла смущенная и задумчивая. Николас поднялся ей навстречу и улыбнулся. Холодная волна воспоминаний сжала сердце, но выплескивать это на гостью нельзя.

– Перестала бояться?

– Да. Только что теперь будет?

– Хочешь, я отвезу тебя домой?

– Это можно? Доминик уже беспокоится, мне так стыдно… Но не знаю, что сказать... и как.

– Он тебя ждет?

Николас спросил и прикусил губу. Его кольнула мысль, что он сжал кулаки и ждет, что Вивьен ответит «нет». И больше всего хочется услышать, какой Доминик Форратьер домашний тиран и деспот. Но маленькая барраярка растерянно наматывала прядь волос на палец и молчала.

– Да. То есть нет. Он меня уже не ждет. Он ищет.

***

Доктор остановился, придержал Доминика за руку. Сообщения с этого адреса у него были отмечены особым сигналом, короткой и тревожной птичьей трелью. Птичка зря не пела.

Он просмотрел сообщение внимательно и кивнул.

– Доминик, мы возвращаемся домой. Вивьен в течение часа привезут туда. С ней все хорошо. Ее сопровождает Николас Оуэн. Мой бетанский… хороший знакомый.

Николас и Дани говорили в комнате доктора. Доминик увел жену к себе.

Доминик приготовил и выучил целую речь. В его голове она была стройной и логичной.

– Ты неправильно… просто показалось… у нас свет плохой. Ты испугалась. Слышала раньше разные страшные истории, и тебя пугали у Эрхана… Я бы объяснил все. Ты убежала…

Стройность и логика покинули его в самом начале и совсем, речь разлетелась в куски, он потянулся к Вивьен, и она обняла его сама – каким-то смешным, особенно бережным движением, будто один из них или оба были из фарфора.

– Я очень испугался, девочка. Очень. Как будто я больше тебя не увижу. Пожалуйста, не делай так больше.

– Николас тебе сказал? – спросила Вивьен очень тихо. – Про ребенка?

– Сказал. А ты почему не говорила?

– Боялась, что ошибаюсь. Доминик, я так замерзла…

Он поднес маленькую руку к губам, грея дыханием.

– Ты… – она потянулась кончиками пальцев погладить его по щеке, – Доминик, если ты вынужден делать плохое, больное или стыдное ради меня… Я не хочу так…