Страница 42 из 67
Глава 9. Миротворец
– Опять, кажется, Небесный Псих… Вот почему он всегда в мое дежурство, а? – лейтенант полиции обреченно посмотрел на коллегу, вбивавшего что-то в комм. – Что там слышно?
– Пока всё то же. Сидеть, принимать информацию, быть готовыми, приказ об усилении в течение часа, с патрулями держим связь. Рванули точно секретный объект из списка А. Можешь глянуть двух подозреваемых. Девка красивая, кстати.
Он развернул комм, показывая. Лейтенант с интересом посмотрел на изображение растрепанной, как ведьма, Алисы Фортугаровой – на самом деле уже Форкаллонер – потом обреченно в конец улицы, откуда приближались двое. Небесный Псих появлялся уже с полгода – сравнительно молодой длинноволосый барраярец в грязно-белой одежде, больше всего напоминавшей смирительную рубашку, и с добрыми бессмысленными глазами. В свои «тихие» моменты он просил у прохожих хлебушка и отвести его домой. В «громкие» – танцевал на улице что-то сложное, глядя в небо, и предрекал, что скоро, скоро оно расколется, не выдержав груза войны, и упадет на землю, вот, вот, он уже видит это… Парня было, в общем, жаль, наверняка свихнулся после бомбежки. Его не раз возили в благотворительную больницу, он исчезал там на неделю-две подкормиться и отдохнуть и появлялся снова. Полицейский участок и улица перед ним в качестве места для пророчеств ему почему-то страшно нравились.
– Позвонить, что ли, спросить, есть у них сейчас койка или нет… И цет какой-то с ним, решили, может, к себе на опыты? А мы им тогда зачем?
– Подожди… а это вроде не он. Точно не он. А почему тогда в халате?
Цет в форме Имперского Госпиталя и почему-то домашней обуви и барраярец в шелковом белом халате под распахнутой помоечного вида курткой уже пробегали мимо окошка дежурного.
– Здравствуйте. Это срочно. Моя жена, графиня Вивьен Форратьер, пропала сегодня, час назад.
***
Вивьен была очень близко. И не только Вивьен.
Машины с освобожденными летели к каменоломням. За забором продолжался пожар. Уходить в город и не думать. Лязгнула железная защелка борта, и все. Дело сделано. Алиса тащила Рика за собой по подворотням и не давала задать вопрос. Вопрос, от которого сердце сворачивалось в жеваный комок. Думать потом, чувствовать потом, выдыхать потом. Выполнить приказ до конца, надеяться, пока есть надежда… а там месть в сроке не ограничена. Пистолет в руке казался горячим, цетское оружие дали только группе прорыва. Но это тоже укладывает неплохо.
– Рик? Ты свихнулся! Сейчас полгорода сбежится!
Женщина кричала. Подумаешь, тут бордели, каждую шлюху спасать теперь?!
Но парень уже влез в окно, вынеся старую деревянную раму. Алиса забралась следом.
Картина маслом по сыру. Полуголый цет с дырой в голове. Хрен с ним. На кровати девица с огромными от страха глазами, платье разорвано так, что видны маленькие груди. Как же нелепо люди выглядят голыми…
– Вот блядь!– когда лицо перестали закрывать растрепанные лохмы, Алиса узнала Вивьен Форратьер.
– Вы можете идти? – не обращая на Алису внимания, Рик смотрел на освобожденную, будто нашел величайшее сокровище.
– Эй, голубь сизорылый, пристрелил цета, хорошо, теперь пошли отсюда. Это жена Форратьера. Тебе не отколется.
– Замолчи, не надо ее оскорблять! Посмотри, чтобы никого не было в коридоре.
Алиса смолкла. Он был слишком похож на Стефана. Не внешне. Взгляд, уверенность, жесты... больно. Опять заставляет думать, где тот.
И добрались ли освобожденные…
***
Дым рассеялся, но дорогу это лучше не сделало. Только плотность набивки не давала людям в кузове биться о борта. Мотор рычал, набирая ускорение, так что на подъемах кто-то, чтобы сбросить страх, орал: «Эй, папаша, мы еще едем или уже летим?»
Артура Форкэрриса придавили к деревянному борту, он смог высунуть только голову. Чем дальше отъезжали от гиблого места, тем громче поднимался гомон. В блестящих от нервного смеха глазах читался вопрос: «Получилось? Мы уже свободны?» Страх еще тянул назад, заставлял вглядываться в полутьму, вздрагивать от проблесков фар за поворотом. Только бы не с неба…
Мысли скакали как машина по ухабам – страх, злая радость, отчаяние, снова животное счастье, какое бывает, если нахлебался воды, а теперь можешь вдохнуть. Горло дерет, но можешь! Артур успокаивал себя и вслушивался в разговор.
– Да поднимите его, придавим!
– Умираю, братцы!
– Не смей, я покойников боюсь!
– Ноги убери!
– Это руки!
– Лучше протянуть руки, чем ноги!
– Протяните кто-нибудь голову, буду за уши держаться.
Смех, попытки устроить раненых поудобнее. Очередная встряска опять перемешивает всех, как яйца в омлете.
Машину Форкэррис заметил внезапно, она ехала наперерез, сильно петляя – цеты не привыкли гонять по бездорожью. Решили перехватить, вынырнув с проселка. Народ в кузове всполошился – верить, что не догонят, глупо. Водитель и так выжимал все, что возможно при такой перегрузке. «Не добежали… Судьба... не бывает судьбы! Слышишь, стерва старая, не бывает»! – Артур поймал себя на том, что рычит это вслух, размахивая поднятым пистолетом. Пистолет!